Завет Холкрофта
Шрифт:
— Страна презабавная. Единственные экономисты на всем архипелаге — это индусы-лавочники.
— Но вы весьма благосклонно отозвались о шейхах.
— Потому что они были благосклонны ко мне. Какие новости со Средиземноморья? Что передают с корабля Бомонта? Ты поддерживал связь с братом?
— Постоянно. Мы используем радиотелефон на мысе Камарат. Пока все идет по плану. На пристани пущен слух, будто капитана видели в Сен-Тропе двое суток тому назад. Он якобы вышел в море на небольшом катере с какой-то женщиной. С тех пор ни о парочке, ни
— Естественно. Что ж, значит, все идет хорошо. Причина смерти Бомонта будет предельно ясной. Несчастный случай во время шторма. Никому не придет в голову задавать еще какие-то вопросы.
— Вы не посвятите меня в то, что произошло на самом деле?
— Только в общих чертах. Детали будут для тебя лишним бременем, — ответил Теннисон. — Говоря коротко, Бомонт зарвался. Его видели в подозрительных местах в компании подозрительных личностей. Уже пошли разговоры о том, что наш высокопоставленный чин связан с «Одессой».
Валлиец разгневался:
— Это же очень опасно! Проклятый идиот!
— Я должен сказать тебе еще кое-что, — сказал Теннисон. — Время пришло.
Валлийцем овладел благоговейный трепет:
— Значит, этослучилось?
— Я полагаю, это произойдет в ближайшие две недели.
— Поверить не могу!
— Почему? — спокойно спросил Теннисон. — Все идет по плану. Пора начинать рассылку шифровок. По всем адресам.
— По всем адресам, — зачарованно повторил валлиец.
— Код «Вольфшанце».
— "Вольфшанце"?.. О Господи, значит, действительно началось!
— Слушай внимательно. Составишь сводный список региональных лидеров — в одном экземпляре, естественно. Соберешь всю картотеку — по всем странам, городам, политическим связям — и запечатаешь микрофильмы в стальной кейс. Принесешь этот кейс вместе со списком лично мне. Ровно через неделю, в среду, мы с тобой встречаемся возле моего дома в Кенсингтоне, на улице, в восемь часов вечера.
— Через неделю, в среду, в восемь часов, с кейсом.
— И со списком лидеров.
— Конечно. — Валлиец прикусил указательный палец. — Свершилось... — сказал он шепотом.
— Есть, правда, одно маленькое препятствие, но мы его преодолеем.
— Могу я чем-то помочь? Я сделаю все, что угодно.
— Знаю, Ян. Ты один из лучших. Я тебе скажу через неделю.
— Все, что угодно.
—Конечно. — Теннисон сбавил скорость. Беседа подходила к концу. — Я бы подбросил тебя до Лондона, но мне нужно ехать в Маргейт. Крайне важно, чтобы я попал туда как можно быстрее.
— Обо мне не беспокойтесь. Господи, сколько всего вам приходится держать в голове! — Ян взглянул на мужественное, словно высеченное из мрамора лицо Теннисона, в котором было столько власти и которое сулило столько надежд. — Быть сейчас здесь, удостоиться
Светловолосый господин улыбнулся:
— Спасибо!
— Высаживайте меня, где вам удобно. Поймаю такси... Я и не знал, что у нас есть свои люди в Маргейте.
— Наши люди повсюду, — ответил Теннисон, останавливая машину.
Теннисон мчал по знакомому шоссе в Портси. Он все рассчитал правильно: он приедет к Гретхен около восьми, а сестра ждет его только в девять. Будет время для того, чтобы убедиться, что у Гретхен нет гостей — любвеобильных соседей мужского пола, заглянувших пропустить рюмку-другую.
Теннисон улыбнулся про себя. Его сестра, которой уже за сорок, по-прежнему манила мужиков, и те слетались к ней, словно мошкара на пламя свечи, рискуя опалить себя страстью. Спасала их лишь неспособность проникнуть в самое сердце пламени, ибо Гретхен никогда не выкладывалась до конца, хоть ее не раз об этом просили. Сексуальность свою она использовала так, как и следует использовать все виды потенциально смертоносного оружия, — с осторожностью.
Теннисону была неприятна предстоящая миссия, но он знал, что у него нет выбора. Все нити, ведущие к Женеве, необходимо оборвать, а его сестра — как раз одна из таких связующих нитей. Подобным же звеном в цепи был Энтони Бомонт. Гретхен слишком много знает; а враги «Вольфшанце» могут запросто расколоть ее. И непременно постараются это сделать.
Пока что «Нахрихтендинст» не имеет никакой информации касательно трех вещей: им неизвестен временной распорядок операции, методы распространения миллионных сумм и списки личного состава. Гретхен знает и расписание операции, и методы распространения денег, и, поскольку деньги направляются определенным адресатам, хорошо осведомлена насчет списков.
Поэтому его сестра должна умереть.
И водитель, столь благородно заявивший о своей готовности принести себя в жертву, — тоже. Как только Ян передаст Теннисону картотеку и списки, миссия его будет завершена, ибо он превратится в помеху: никто, кроме сыновей Эриха Кесслера и Вильгельма фон Тибольта, ни одна живая душа не должна видеть эти списки. Тысячи имен в каждой стране — наследники «Вольфшанце», совершенная раса, «дети Солнца».
Впереди мелькнул указатель: «ПОРТСИ — 15 миль».
Теннисон нажал на акселератор, и «ягуар» полетел вперед.
— Значит, началось, — сказала Гретхен Бомонт. Она сидела рядом с Теннисоном на мягком кожаном диване и гладила брату лицо. Пальцы ее то и дело скользили меж его губ. Именно так Гретхен возбуждала брата с малых лет. — Ты такой красивый. Никому не сравниться с тобой. Никогда.
Она потянулась к Теннисону, призывно выпростав груди из расстегнутой блузки, и впилась в его губы долгим поцелуем. Ее страстные стоны всегда сводили Теннисона с ума.