Завещание
Шрифт:
Я изо всех сил старалась сдержать улыбку.
– Было бы здорово.
К нам подошла Катрина. Уильям пригласил ее присоединиться к нам, и я незаметно завернула книгу в оберточную бумагу и убрала в сумочку.
Дома я достала книгу и пролистала. Я и раньше знала, что Тереза Дю Монтур писала стихи, но и понятия не имела о существовании экземпляра ее поэтического сборника. Здесь были и любовные стихи, которые Терезе посвятили такие именитые поэты как, например, Ронсар и Дю Белль, и другие стихи, без авторства. Предположительно ее собственные.
Почти час я потратила
Шон заехал за мной в девять утра в субботу. Первые полчаса мы разговаривали, потом я незаметно для себя задремала, а когда открыла глаза, то увидела, что зеленые пастбища сменились магазинчиками, где продаются килты для туристов и сдобное печенье. Я снова прикорнула и проснулась уже среди извилистых дорог и темных густых лесов. Казалось, из-за деревьев в любую секунду появятся Макбет и его супруга.
– Долго я спала? – поинтересовалась я.
– Часа три. Замок Макбета находится там, наверху. – Шон словно прочитал мои мысли.
– Есть хочешь? – спросила я, доставая из сумки два сэндвича.
Мы остановились на обочине и перекусили.
– Ты прекрасно готовишь, – заметил Шон, пока мы ели.
– Всю ночь не спала, пекла хлеб в дорогу, – пошутила я.
Вернувшись за руль, Шон глубоко вдохнул и быстро выдохнул.
– Давай перестанем игнорировать слона в комнате. Точнее говоря, в машине, – и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: – Вы с Роза были… и остаетесь хорошими подругами, так?
– У нас есть общее прошлое, и здесь мы сблизились. У нас много общего, пусть даже на первый взгляд мы кажемся совсем разными.
– Хм-м-м-м, – протянул Шон. – Роза вообще странная. Может, она объявится в эти выходные. Может, она просто решила над всеми нами подшутить.
– Что ты имеешь в виду?
– Роза довольно замкнутая, Дружелюбная, но держит окружающих на расстоянии вытянутой руки. Все от нее в восторге. Я циник, поэтому не принимай мои слова близко к сердцу, тем более, что вы подруги… но Роза всегда казалась мне фальшивкой.
– В каком смысле «фальшивкой»?
– Я уверен, что образ идеальной калифорнийской принцессы – не более чем маска.
– Это… гм… сурово.
– Некоторое время назад Роза спросила, читал ли я одну из ее статей. Статья была так себе. Я высказал свои замечания. Неделей позже на нашем семинаре она представила исправленную с учетом моих замечаний статью. Все преподаватели, включая Гранжье, наперебой говорили о том, что Роза – гений. Пожалуй, фальшивка – неподходящее слово. Она манипулятор, готова на все ради победы. Однажды я встретил ее брата. Он сказал, что Роза либо добьется международного признания, либо сорвется. Третьего не дано.
– Хм-м-м-м… Роза точно не фальшивка. Все, что говорили о ней преподаватели и тогда, когда мы учились в университете, и сейчас, – правда. Она безупречно говорит по-французски, она исследует интересную тему. Некоторым людям удается все, за что они берутся. Отрицать это – значит
– Хочешь сказать, что я завидую?
– Несправедливо осуждать человека за то, что он крутой.
– Еще она заигрывает со всеми подряд.
– С кем же?
– Со мной, Люком, Берти, Уильямом, Катриной, Дэнни. Даже с Эндикоттом! Не то чтобы Эндикотт обращал на нее внимание. Судя по всему, у нее был роман со Стю Карлссоном. Ты ведь знала об этом?
– Нет, и я не верю в то, что у них был роман.
– Говорят, в академических кругах образуются странные союзы, – заметил Шон. – Я и правда думаю, что вы с Розой совсем разные. С тобой легко общаться, ты чуткая. Я слышал, что после вечеринки ты присмотрела за Мейрид.
– Я переживала за подругу. Роза поступила бы так же.
– Как скажешь. – Шон пожал плечами.
Дорога, теперь покрытая тонкой корочкой льда, сузилась и стала серпантином. Она была такой узкой, что, казалось, со встречной машиной мы просто не разъедемся. Прошел час. Шон достал из козырька бумажную карту и попросил указывать ему путь. Я сказала, где надо повернуть налево, а потом направо, на грунтовую дорогу без опознавательных знаков. Через некоторое время мы оказались у кованых ворот, где висела табличка «Драммонд-хаус». Проехав через них, мы припарковались рядом с другими машинами и вышли.
Шон указал на покрытые снегом горные вершины, которые были едва видны в тусклом, рассеянном в тумане свете.
– Эти горы называются Кэрнгормс. Я на них взбирался. Там очень красиво.
Я рассмеялась, потому что едва могла что-то разглядеть.
– Поверю тебе на слово.
Ухоженная лужайка, дом из темно-серого камня… Трудно сказать, когда он был построен – в четырнадцатом веке или в девятнадцатом. Для студенческого отдыха выглядит идеально. Ручки на дубовой двери высотой в двенадцать футов не было, поэтому Шон толкнул ее. Дверь с грохотом распахнулась. Шон картинно махнул рукой, изображая поклон и приглашая меня войти первой.
– Похоже, нас уже ждут, – произнес он.
Мы вошли в устланный коврами холл. Вдоль стен стояли диваны в клетку, в углу находился камин, в котором неровно горело пламя – по помещению гулял сквозняк. Я хотела было закрыть дверь, но услышала звук подъезжающей машины. Шон вернулся на улицу, раздались голоса. Вскоре на пороге возник Берти. Он кивнул мне в знак приветствия. Следом, волоча громоздкий чемодан, появилась Катрина. Я поинтересовалась, не нужна ли ей моя помощь.
– Не волнуйся, я сильная девочка, – улыбнулась она.
За ней вошел Шон с рюкзаком на спине и моим тяжелым чемоданом на колесиках. Последним появился мужчина с рыжими волосами и такой же бородкой. Я закрыла тяжелую входную дверь, и мы представились друг другу.
– Добро пожаловать в «Драммонд-хаус»! Меня зовут Дункан. Мисс Хенли, ваша комната – первая на втором этаже, номер восемнадцать. Мистер О’Мэлли, вы в двадцать третьей. – Мужчина заглянул в планшет и повернулся к Катрине и Берти.
Шон не позволил мне нести чемодан по лестнице, поэтому мы пошли вместе, поднимая пыль на каждой ступеньке.