Завещание
Шрифт:
Когда я думал, что французы уже не поведают ничего хуже, они принялись обсуждать то, что благодаря доносу моего брата восемь французских кораблей были захвачены. Я знал, что должен поспешить и сообщить моим священным сеньорам, но дал себе одну неделю, чтобы выполнить обещание и найти племянницу. Однако прежде я написал Мадлен, попросив ее предупредить королеву-мать на тот случай, если не вернусь до того, как мой брат приведет свой план в действие. По воле судьбы на следующий день во время поиска человека, с которым была помолвлена Мариана,
По прибытии в монастырь я договорился о разговоре с настоятельницей, представившись дядей Марианы. Настоятельница сказала, что ценит мою племянницу, хотя Мариана приехала совсем недавно, но она набожна и обладает сильной волей.
Я попросил разрешения поговорить с Марианой, и настоятельница велела мне подождать, а затем меня повели в монастырский парлаторий – Мариана должна была закончить послеобеденную молитву.
Одна девушка подошла к зарешеченному окну рядом, а другие сестры стояли поодаль. Мариана не улыбалась, лишь взглянула на меня как на незнакомца, которым я и был на самом деле.
Я представился и на ломаном португальском объяснил, что являюсь ее дядей. Мариана не подошла ближе. Тогда я заплакал, это были слезы облегчения, но они не произвели на нее впечатления. Она смотрела на меня с жалостью, как будто я был странным существом, которое она не могла понять. Присмотревшись, я понял, что несмотря на молодость, на ее лице есть явственный отпечаток тяжелой жизни. Мне было больно думать о том, скольких она потеряла и как жестоко с ними обошлись.
Я сказал, что наша семья богата и что она ни в чем не будет нуждаться.
– Я знаю твоего отца, – наконец сказал я, и она застыла. – Я хочу вернуть тебе нечто особенное, то, что принадлежит только тебе.
Когда Мариана заговорила, ее голос звучал отстраненно, но без упрека:
– Ereiout, ты пришел. Ты тот самый человек, который бросил мою мать. Она сказала мне, что однажды ты можешь вернуться.
Я достал из кармана изумруд и передал ей камень. Она подняла его, чтобы рассмотреть на свету. Когда она повертела его в пальцах, зеленые отблески ярко засверкали на белых стенах.
Мариана протянула руку и вернула мне камень:
– Вы можете идти, господин. Спасибо за ваш визит.
– Это твое наследие, – возразил я. – Он родом из твоей родной страны, земли, где ты родилась. Он принадлежал твоей матери. Теперь он принадлежит тебе. Это… настоящее сокровище.
– Обладание
– То был мой долг – доставить его тебе, – произнес я. – Ты можешь поступать с ним по своему усмотрению.
Я еще раз передал ей изумруд и отошел. Я попрощался с ней, но понял, что она больше не хотела меня видеть. Она выглядела словно королева, изгонявшая недостойного подданного.
Не говоря больше ни слова, она подняла изумруд и бросила его на каменный пол рядом с моими ногами с такой силой, что камень раскололся на части. Затем она отвернулась от меня и более не оглядывалась. Я подобрал несколько крупных осколков и сунул их в карман.
Простившись с ней, я был охвачен печалью и в спешке покинул монастырь. По дороге от монастыря ко мне тянулись руки нищих, как молодых матерей, так и стариков. Я раздал им все, что осталось от изумруда, не слушая их благодарностей.
Мне было невыносимо видеть эти осколки. Даже прекрасный цвет, его яркость, мерцающая передо мной, как злой дух, не таила в себе соблазна. Драгоценный камень, ради которого многие бы рискнули жизнью, для меня означал лишь страдания. Как изумруд напоминал о плохом Мариане, так и во мне будил воспоминания обо всем, чем я когда-то обладал и потерял. Изумруд оказался невезучим, проклятым, как нас когда-то предупреждали.
Таким образом, камень, путешествовавший по морям, был уничтожен руками его истинной владелицы. Я не виню ее, зная, сколько горя она познала в короткой жизни, полной большего ужаса, чем я когда-либо узнаю.
Я вернулся в монастырь в последний раз и попросил разрешения поговорить с настоятельницей. Я пообещал прислать деньги для Марианы, но настоял на том, чтобы мои пожертвования оставались безымянными.
Теперь я выполнил обещание, данное Мадлен, и поспешил вернуться во Францию. Я не знал, сможет ли она снова полюбить меня, но молился, чтобы время притупило ее гнев. Даже мой брат не мог помешать мне жениться на ней, если бы она того захотела.
Но этому не суждено было сбыться. Не успел я вернуться в Париж, как узнал ужасную новость. Мадлен была мертва. Боль обрушилась на меня, как удар огромного камня, а затем впилась в кожу с силой тысячи кинжалов.
Но когда я поговорил с мадам де… и она рассказала, как умерла моя Мадлен, мой гнев стал таким, что я не могу описать. Мадам де… поведала мне, что Мадлен написала королеве-матери о замыслах моего брата против короля. Мадам де… утверждала, что судороги, приведшие к смерти Мадлен, были вызваны ядом в конфетах, замаскированных под подарок от Федерико!