Заур. Я тебя украду
Шрифт:
Бармен кивнул, на мгновение испарился, а через секунду поставил перед Зауром стакан и чашку.
— Бедная Иланка… Такому зверю приглянулась.
— Чего ты сказал? — подался вперёд, хватая бармена за шиворот, а тот, по-бабьи взвизгнув, отскочил назад. — Вякни что-нибудь ещё раз, я тебя в пыль раскрошу, — прошипел, садясь обратно на стул.
— Приветик, — она приблизилась сзади, встала у стойки совсем рядом.
Заур даже не сразу понял, что Илана обращается к нему, но чётко уловил её голос и мгновенно на него среагировал. Как и на запах, которым тут же пропиталось всё пространство
— Что? — вырвалось хриплое.
Повернулся к ней, вонзаясь в её лицо вмиг поплывшим взглядом.
— Говорю, привет! — рассмеялась, заправляя за ухо прядь светлых волос.
— Привет, — ответил ей угрюмо, опустошая стакан.
— Сок пьёшь? А может, покрепче чего?
— Алкоголь не употребляю. И тебе не советую, если не хочешь, чтобы тебя вышвырнули с работы, — и замолчал, осознав, что понесло не туда. Какое ему вообще дело до неё? До шлюхи этой? И до работы её грязной…
— Так я в любом состоянии выполняю свою работу на совесть, — и, приняв у бармена бокал с мартини, опрокинула его одним махом.
— Чего тебе нужно? — решил не церемониться. С ним здесь редко кто заговаривал. Начальство всё-таки. А на примере бывшего директора знали, что начальство злить нельзя.
— Я вчера заметила, что ты за мной наблюдаешь. Вот решила поинтересоваться, в чём дело. Думаешь, это я наркоту в клубе толкаю? Или просто минет хочешь, да не знаешь, как подойти? — спросила, нагло пялясь на его ширинку. Проследил за её взглядом и только потом понял, что у него зверский стояк. Как никогда не было. Аж больно в паху и в висках. Кажется, вот-вот инсульт расшибёт.
— Иди работай, — вскочил, оттолкнув в сторону официанта, так неудачно угодившего под руку, и направился на улицу. Это вошло уже в привычку – выскакивать на мороз, чтобы немного прийти в себя. И понесло же Саида в этот город грехов…
***
Я не ошиблась, когда предположила, что этот мужик маньяк. И зачем только заговорила с ним? Теперь ещё хуже стало. Шутница, блин… Нашла над кем стебаться.
— Ну что, мать, я говорила тебе. Он вуайерист. Ну из тех, глазами которые, — Катюха закурила, обхватывая губами длинную, тонкую сигарету. — Веник, зай, сделай и мне мартини, а?
Веня улыбнулся, кивнул.
— А что прохлаждаемся, девочки? В ВИПе уже пусто, что ли? Чего расселись тут, как курицы в курятнике?! — позади послышался комариный писк нового администратора, и Катя, подмигнув мне, выдала:
— А нам Заур разрешил. Вон он на улицу вышёл, догони и спроси.
Разумеется, за Зауром никто не побежал, нас же противная сутенёрша оставила в покое.
— Что ты ему сказала, что он так вылетел? — Катя затянулась, глотнула мартини.
— Спросила, не хочет ли он минета, — пожала плечами, заливая в себя уже вторую порцию алкоголя.
— Да ладно? Так ты ж не это…
— Да пошутила просто. Думала, обстановку разряжу или пристыжу его, такого не от мира сего. А он встал, стояком своим мне в лицо ткнул и свалил, весь злобой пышащий.
— Нихера себе… Слушай, ну точно изврат. Ты бы поосторожней с ним. А в идеале… Знаешь что, Илан? Дай ему разок, а? Вот увидишь, один раз, и он отстанет. И продолжишь
Я поморщилась от мерзкого ощущения в желудке, будто склизкая холодная змея свернулась клубком.
— Отвратно как-то это всё. Даже тот факт, что меня хочет мужик. Кать, а ты никогда не думала о том… что будет дальше с нами? Мы же не сможем так вот у пилона до старости. Придут более юные, более красивые. А нас спишут за профнепригодность. Что дальше, Кать?
Подруга перестала улыбаться, задумалась.
— А что дальше, Илан? То, что с другими происходит, то и с нами будет. На панель пойдём.
В груди больно сжалось сердце. Я почему-то представила, как моя уже подросшая дочка увидит меня, снимающуюся где-то у обочины, и тошнотворный ком подкатил к горлу.
— Я не хочу на панель, Кать. Не хочу так…
— Ммм… — протянула уже поддатая Катька. — Ну так а кто хочет? Думаешь, те, кто там стоит сейчас, о такой карьере всю жизнь мечтали? Никто не хочет, да не у всех есть возможность вырваться. Ну ты сама посуди, кому мы нужны, а? Шалавы да подстилки? Кто нам протянет руку помощи? Твоей мелкой дохрена помогли? Тебе матери-одиночке хоть кто-то помог? Хотя бы раз бесплатно лекарства дали?
— Неа, — качнула головой, вспоминая, сколько инстанций оббежала в поисках помощи. Да. Государство мне помогло… Выписали пенсию в десять тысяч рублей и пару раз доплаты на лечение по три-пять тысяч рублей. Помню, как горько заревела, сидя на пороге какого-то толстопузого чинуши. Держала в руках эти несчастные три тысячи и билась в истерике… Потому что лекарства для дочери стоимостью в двести баксов нужно было купить уже на следующий день. А чинушу того я встретила через полгода в «Паутине». Сидел в кресле ВИП-комнаты, пока Юлька полировала губами его короткий член. Он ей потом в лифчик сунул в два раза больше, чем нужно было моей Марианке на витамины.
Мне никто не помог. Я сама себе помогла. Как смогла, как сумела…
— Так то ребёнок. И то всем похер. А мы… Мы уже отработанный материал. Дело времени. Так что, выход у нас, Илан, один: копить бабло, вкладывать в старость. Детей растить. Пусть хоть у них будет нормальная молодость.
Я закрыла глаза, чувствуя, как щеки обжигает горячими слезами. Моя малышка никогда не станет такой, как я. Я не позволю.
— Мне нужно ещё пару клиентов…
Катя взглянула на меня, щелкнула пальцами, подзывая Веника.
— Давай, сладкий, организуй нам по коктейльчику. Сегодня работаем с Иланой, не покладая рук и всего остального. Надо дойти до кондиции.
ГЛАВА 8
Дойти до кондиции – на языке Кати значит упиться, чтобы не чувствовать себя дерьмом, но не выше той отметины, когда не стоишь на ногах. Мужчины не любят пьяных женщин, даже если женщина – проститутка. Самцы любят покорять, а когда баба валяется тряпкой, то покорять там априори нечего. Большинство же наших самцов за тем в «Паутину» и приходит, чтобы почувствовать себя мужиком – тем, кем не чувствуют себя дома или на работе, или и там, и там.