Заур. Я тебя украду
Шрифт:
— Я… Я подумаю, тёть Нин.
Разумеется, я думала об этом. Только быть содержанкой – это вам не на вольных хлебах в клубе отплясывать. Это постоянный контроль и отсутствие личного пространства. Я не буду принадлежать себе, потому что постоянно должна отрабатывать долг, который будет расти несоразмерно моим услугам… Это рабство, самое настоящее. И я боялась этого ничуть не меньше, чем панели или публичного дома. Это только в любимых ток-шоу тёти Нины всё радужно и прекрасно. На самом деле, быть содержанкой – значит, сидеть на цепи, как бесправное животное. Помнится мне, моя подруга Катька именно от такого содержателя смылась. Два года по разным
Но теперь у меня, похоже, нет выхода… Если в ближайшее время не случится чудо и мне на голову не свалится чемодан с миллионами, то придётся сесть на поводок. О том, чтобы прекратить лечение дочери, когда мы уже приблизились к выздоровлению, речи, разумеется, не шло.
***
— Заур? У нас проблема. Жемчужина пропала! — у входа в клуб на него налетела какая-то девка. Судя по сценическому наряду, стриптизёрша. Наверное. Он на них вообще никогда не обращал внимания… До недавнего времени.
— Какая ещё жемчужина? — буркнул, толкая дверь.
— Ну Иланка наша. Жемчужина. Её так один из клиентов назвал, так и осталось… Пропала она.
При упоминании её имени внутри почему-то всё полыхнуло. Жемчужина… Шлюха она, а не жемчужина. Грязная, мерзкая шалава. Но что за гребаная реакция на неё?! Почему так? Даже имя её обжигает гортань, словно яд. А сердце как колотится при одном упоминании о ней? Он раньше вообще не знал, что у него сердце есть.
— И что?
— Ну так это… Пропала, говорю! Позавчера ушла с работы пораньше, сказала Альбинке, что приболела. Я вчера навестить её хотела, поехала к ней, а там тишина, дверь никто не открывает. Телефон отключен. С ней могло что-то случиться!
— И что? — повторил как можно равнодушнее. — Это мои проблемы? Я не нанимался следить за вами. Все вопросы и предложения иди вон вашему администратору выложи. У меня дела.
— Подожди! — девка схватила его за руку, но, встретившись с ним взглядом, испуганно отступила. — Помоги, пожалуйста. Прошу тебя. Ты же начальство, а начальство у нас всегда о девушках заботится. С ней что-то случилось, я чувствую…
— Да что с ней могло случиться? К клиенту какому-нибудь поехала. Нагуляется и вернётся, — ускорил шаг, но приставучая девка увязалась за ним.
— Иланка не ездит к клиентам! Никогда! У нас вообще девочки стараются только в клубе работать. Всё, что за пределами этих стен, для нас небезопасно. Мало ли какой изврат попадётся. Да и не смогла бы она, даже если бы захотела. У неё дочка болеет. Она ни за что не оставила бы её надолго. На работу идёт, няньку вызывает, а так всё время с ней.
Застолбенел. Словно жидким азотом окатили. И тут же в жар бросило, как в огненную пропасть.
Ребёнок? У неё есть ребёнок?
— Я занят! — рявкнул на девицу, и та отскочила в сторону. Сам же быстрым шагом зашёл в туалет, плеснул в лицо ледяной водой. И что, что есть ребёнок? Это его проблема, что ли? Да плевать и на неё, и на ребёнка её! — Она же не могла замёрзнуть? Там до города рукой подать, — понял, что разговаривает сам с собой, когда кто-то вышел из кабинки и встал рядом, открыв воду. Повернулся, потерянно взглянул на
Заур вернулся к своему отражению, скрипнул зубами. Что с ним вообще происходит? Почему эта девка не выходит из головы? Избавился и хорошо же, так нет. Стоит в сортире, со своим отражением болтает. Финиш.
А что, если, и правда, замёрзла там? Не то чтобы ему было жаль какую-то шлюху, они каждый день гибнут, сами такую судьбу себе выбрали. Но девчонка что-то про ребёнка сказала. Болеет, что ли. И чего он не дослушал до конца? Может, проверить инфу? А зачем? Чем он поможет этому ребёнку, если Илана действительно исчезла?
Уперевшись в раковину, долго смотрел в зеркало. Надо съездить, проверить то место, где он её оставил. Не знал зачем, но хотел. Наверное, чтобы просто убедиться, что её там нет, что не он виноват в её исчезновении. Ну да. Именно за этим. Зачем же ещё?
И сразу отпустит. Он просто никогда не убивал женщин, и этот дискомфорт вполне понятен. Одно дело – когда твои руки замазаны в крови таких же уродов, как сам; совсем другое – когда от твоей руки погибает баба. Какой бы она ни была.
ГЛАВА 12
На снегу, где она упала, остались следы, в том числе и крови. Заур нахмурился, присел.
Кровь… Откуда кровь?
Он уехал, а на неё напали? Трасса вроде пустая была, но как знать… Может, попутку ловила? Или что? Откуда кровь эта взялась?
Сам не заметил, как занервничал. Опять. Может, и правда, сходить к психологу? Может, с ним что-то не так, или это первая стадия какой-нибудь шизы? Смешно. Судя по тому, как он ведёт себя в последнее время, уже последняя стадия, и никакие транквилизаторы ему не помогут. Впору усмирительную рубашку надевать.
Коснулся пальцами алого пятна, расплывшегося на идеально белом снегу, и словно озарением всплыло воспоминание с того вечера. Она ударилась. Он затормозил, а она врезалась лицом в подголовник. Потом Заур уже мало что видел и вполне мог не заметить кровь на её лице. На него тогда будто нашло что-то. Словно рассудок помутился.
Сначала чуть не одурел от её запаха, которым, казалось, пропитался весь салон. Странно и дико для Заура, но она пахла не как все шлюхи. Запах других он не выносил, буквально чувствуя, как от них воняет толпой мужиков, передрючивших их во все щели. А Илана пахла чем-то ванильным. Он с детства любит ваниль. Бабушка всегда пекла булочки с ванилью. До сих пор их вкус чувствует. А потом ещё взгляд её затравленный, и финиш. Поплыло всё перед глазами. Швырнул её на капот и представил, как сдирает с неё штаны, хватает её за ноги, силой разводит их в стороны и, вклинившись между них, проталкивает в неё член. Почти почувствовал это. Ощутил физически. Всё тело судорогой свело, словно осатанел.
И взбесился. На себя, на неё, на это ненормальное притяжение. Очнулся, когда уже приехал домой. Но даже если бы это случилось раньше, всё равно не вернулся бы за ней. Избавиться и вычеркнуть всё! Чтобы не было никакого соблазна. Чтобы запах её забыть и глаза эти большие. Губы её, что так призывно шевелились, когда она что-то говорила ему. Слов он, разумеется, не разобрал, но видел её слёзы, понимал, что боится и просит отпустить.
Всё. Вычеркнул.
Так с чего же он теперь отыскивает её следы? Совесть-то давно уже нечиста. И не должно быть ему никакого дела до этой девки.