Застрянец
Шрифт:
Дёрнувшись в судорогах, он подпрыгнул и обрушился спиной на пол. Две сотни килограммов прибили меня к земле. Я и сам больше не мог дышать, но продолжал давить.
Среди дымного отпечатка в ладонях проскочил огонь. Вспышка, будто в тлеющие угли подсыпали пороха.
Ещё во время встречи с Шереметом я понял, что так способность придаёт мне сил, преумножает их. Я потянул сильнее, но шёлковая нить расплавилась и разъехалась в стороны, оставив лишь закрученные концы в моих руках.
Почувствовав вкус воздуха, одичавший
Используя прежний трюк с растворением конечностей, я выскочил из-под викинга и бросился за оружием. Рука здоровяка, будто кандалы, схватила меня за ногу. Я растворил её, но вторая клешня здоровяка притянула за торс.
Он поднялся, удерживая меня за торс, будто танцор в поддержке. И это было чертовски умно, потому что так я не мог сбежать.
Тогда я принялся наносить ему удары в лицо. Самсон их не чувствовал. Кулаки вбивались в глаза, нос, скулы, оставляя синяки и ссадины, а тот лишь медленно набирал воздух. Я превратил правую руку в дым, придал ей острую форму и ударил в шею. Самсон лишь ухмыльнулся, ещё одному неглубокому порезу.
Его тело содрогнулось, словно индикатор уведомил о наполненности лёгких. Самсон взревел.
Волна походила на радиоактивный ветер. Она пронизывала насквозь, расщепляла и сдувала молекулы тела. Казалось, что меня режут во всех частях одновременно, раздавливают, жарят и кипятят.
Чтобы уменьшить повреждения, я превратил сначала одну руку в дым, частицы которой тут же улетели в провал, образовавшийся за спиной. Растворил вторую руку, затем ноги, избавился от плеча. В чудовищных руках монстра, изрыгающего радиоактивный смерч, болталось моё обезображенное тело.
Не вникая в смысл происходящего, я продолжал превращать части себя в дым, лишь бы избавиться от боли. Левое бедро, правое, бок, правый кусок плеча. Нематериальные частицы меня выдувало в провал, а Самсон, обезумевший от боли и мести, не прекращая, дул.
Время между тем, когда дымные конечности должны были вернуться на место, безвозвратно ушло. Я почувствовал боль от их отсутствия.
Неужели остался безруким и безногим инвалидом?
Напоследок я растворил шею, торс, голову и улетел в прорыв чёрным облаком…
Глава 31. Сбор
С крыши открывался вид на улицу. Кирпичная труба закрывала меня от зевак. Мужик с рыжими усами у магазина с вывеской «Мясо» жевал трубку и смотрел в сторону поваленного забора. Парочка молоденьких девиц выглядывали из окна магазина одежды.
Подо мной послышались шаги, раздался грохот — здоровяк крушил остатки мебели, разыскивая меня. Ему и в голову не пришло, что я мог оказаться на крыше. Как и мне самому. Потоптавшись, он двинул к выходу, вышел из дома.
Левое
Чуть поодаль сидел Архип. Он напоминал пьяного водителя, чудом спасшегося после того, как залетел на спорткаре под гружёную фуру. Вертел головой и чесал затылок, не веря, что так легко отделался.
От дома к нему тянулся земляной след сорванной почвы и деревянная крошка вырванной стены. Похожие дорожки уходили от дома во все стороны. Призрачный поезд проделал в избе сквозные дыры и бесследно исчез. Дом накренился, но стоял.
Если бы Самсон рычал, как Соловей-разбойник, используя силу лёгких, то сдул бы дом целиком. Однако в его рыке присутствовало что-то ещё. Будто радиоактивный ветер. Он пронизывал и расщеплял препятствия, прогрызал дыры.
Самсон направился к Архипу, но после пары шагов его повело. Он поймал равновесие и чуть подпрыгнул на месте. В боку чавкнула рана.
— Потом за тобой приду…
Таща по земле топор, викинг пошёл к карете. Прежде чем сесть, он обернулся и осмотрел дом. Его глаза бегали влево и вправо, но мишень словно испарилась.
Плюнув, он сел в карету и уехал.
Вот был это замес. Такое не в каждом блокбастере увидишь.
Сперва был Шеремет, но тот оказался слишком предсказуемым, да и в целом — чего ждать от бойца в латексном костюме? Самсон — другое дело. Викинг, сын Одина и прочих бородатых. Орёт покруче, чем жена на пьяного мужа.
На всякий пожарный я посидел лишнюю минуту на крыше и убедился, что Самсон окончательно свалил.
Архип так и отдыхал на траве. Медленно приходил в себя. Почёсывал то голову, то задницу.
Зеваки на улице заметили меня. Но, кажется, не узнали. Просто зацепились глазом за силуэт. Лишнего повода я им не дал. Имя Глинского и так в последнее время мелькало только в негативных новостях. Политтехнологи говорят, что в таком случае лучше засесть в берлогу и лишний раз не светиться, чтобы не притягивать злость народа. Хотя момент спорный. Тот же Крис сказал, что потихоньку местные начали вкуривать — Глинский, оказывается, делами полезными занимался. Да, первое время гудел с Румянцевым — будь здоров, но потом за голову взялся. Всем тогда лучше жилось.
Укрываясь за трубой, я спустился на землю. Протопал по участку на задней стороне дома, подошёл к Архипу.
— Здарова, Архипушка! Ты как сам?!
— Почти ушатал его.
— Кого?!
— Самсона, кого ж ещё!
— А… Ясно… Контузило, видать.
— Ха! — Архип гоготнул и почесал шею.
Штаны у него были наполовину спущены до колен. Волосы зачёсаны назад, а в лицо воткнулись щепки и стеклянные осколки. Победитель улыбался.
— Соскучился, — сказал он.
— По пизд*лине?