Застава

Крупеникова Ирина

– Коли у тебя есть необходимые связи – вперёд, – Ворон пожал плечами. – Но учти, мы чуть не потонули с этой ё…, пардон, краской.

– Связей у меня больше нет, – Михаил грустно посмотрел в тёмный угол клетчатого ковра. – Но я решу вопрос. Диоксины – одна из причин возникновения ДЦП. Верно, доктор?

Тур тяжело вздохнул и поднялся.

– Одна из многих причин, к сожалению. И не только ДЦП, но и сотен других болезней. Предотвратить всё невозможно.

Михаил странно улыбнулся, выпрямился, опёрся о жёсткий диван и медленно, с натугой встал

на ноги.

– Вы только что доказали мне: невозможного не существует.

Ворон просветлел. Тур повёл бровью.

– Скажем так. Чтобы бороться с причинами всех болезней сил у одного человека не хватит. Двух и трёх человек тоже маловато.

– А если объединить силы людей и памяти земной? – глаза Ворона сверкнули глубинным огнём.

Тур посмотрел на свои руки. Жаркое марево окутывало кисти невесомыми перчатками.

– Надеюсь, эту идею ты не загонишь в тупик?

– Пожалуй, нет. Кажется, она всем понравилась, – Ворон весело посмотрел на близнеца, затем на Михаила Боброва и играючи козырнул ему. – Время вышло. Нам пора. Свяжись с нами, когда посчитаешь нужным.

– Обязательно.

Полозовы подошли к двери.

– А насчёт связей, – не оглядываясь, заговорил Ворон, – ты не спеши. У нас есть один очень древний знакомый. Здесь в Питере. Я думаю, он не откажется принять твой визит.

– За рекомендациями дело не станет, – добавил Тур.

– Я подумаю. Я знаю, о ком вы говорите, – раздалось в ответ. – Пристегните ремни по дороге домой.

День сороковой

Тоненький серп рождённой луны бледнел в уходящей белой ночи, а матовый свет подступившего утра облачил тяжёлое здание в лёгкие летние одежды. Прежде, чем сесть в машину, Полозовы, не сговариваясь, подняли взгляд. Михаил Бобров стоял возле открытого окна. На подоконнике рядом весело заливалась канарейка. Заметив внимание, исцелённый инвалид помахал рукой и отошёл вглубь комнаты.

Тур занял место водителя.

– Кажется, поют только кенары, – заметил Ворон, устраиваясь на пассажирском сиденье. – А его Лили, судя по имени, женского пола.

– В этой квартире было много странных явлений, – Тур вырулил на пустой проспект. – Ворон, каким образом ты вывел информационную ипостась Серёжи Старостина? Я не заметил момент…

– Я вывел? – Ворон выпрямился. – Я думал, это ты.

Братья внимательно посмотрели друг на друга и дружно потянулись за ремнями безопасности.

– А он сильнее, чем мы думали, – высказался Ворон за двоих.

– Допустим. Но к чему относилось его предупреждение? – Тур подёргал непривычную страховку, повёл плечами, но удобства не достиг. – Обвал событий на наши головы вообще когда-нибудь закончится?

Ворон спонтанно повторил все движения брата, также остался не удовлетворён результатом и высказался по поставленному вопросу:

– Мы впряглись в этот воз сорок дней назад, поэтому логичнее считать, что всё только

начинается.

– Весьма убедительно, – усмехнулся Тур. – Память земная дала нам вторую жизнь, через шестнадцать лет открыла нам глаза на особые способности и сорок дней старательно опекала на нашем личном Переходе. Интересно, что она будет делать дальше?

– Встанет у нас за спиной, я полагаю, – Ворон невозмутимо откинул кресло и поправил подголовник. – Как у каждого нормального, то есть однажды рождённого человека.

Владимир Полозов поставил себе цель не просыпаться до самой Твери, но уже на границе Новгородской и Тверской областей сон улетучился, а голова оказалась свежей и ясной.

– По-моему, я всё-таки слизал твою способность отдыхать без долгого сна, – сообщил он брату.

– А по-моему, тебе ремень безопасности мешает, – отозвался Тур. – Или ещё что-то. Неосознанное.

Ворон проследил за взглядом брата и понял, что вызывает его тревогу. Электронные часы в машине показывали половину седьмого утра, а на дороге до сих пор царило ночное спокойствие. Ни одна попутка не обогнала БМВ, а встречные автомобили попадались подозрительно редко.

За следующие полчаса поездки Полозовы обогнали в общей сложности четырёх бедолаг с аварийной сигнализацией. Причём две машины тащились по правой полосе в надежде добраться до ближайшего автосервиса, а пара других с распахнутыми капотами и нервными водителями просто стояли на обочине. При виде четвёртого из череды неудачников Ворон предложил остановиться.

Удивлённый вниманием, хозяин «девятки» показал Владимиру Полозову машину. Тур, не считавший себя специалистом по автомобилям, остался в салоне БМВ, пока брат возился с «Жигулями». Дело закончилось буксировочным тросом и доставкой пострадавшего в Вышний Волочёк. Таким образом, Полозовы потеряли не меньше часа и продолжили нормальное движение лишь в восемь утра.

Теперь машину вёл Ворон.

– Странная эпидемия в моторах, – заметил он, хотя и город, и «девятка» давно остались позади.

– Дорога опять пустая, – напряжённо произнёс Тур. – И дождь опять зарядил. Сбрось скорость. Спешить некуда, дома всё в порядке.

БМВ пошёл на обгон попутного рейсового автобуса. По встречной полосе мчался серебристый «Мерседес». Иномарки на мгновение поравнялись. Ничего особенного, тем более аварийного, в этой встрече не было, но близнецы почувствовали жёсткий укол тревоги.

– Брось. Сдались мы москвичам, – обронил Ворон.

– Ты заметил номера? – усомнился Тур.

Ворон вздрогнул.

– Нет.

– Тогда почему москвичи?

Оба посмотрели назад: Ворон в зеркало, Тур – обернувшись к заднему стеклу автомобиля. Автобус свернул с магистрали на какую-то местную дорогу и скрылся из виду. На линии обзора показался всё тот же серебристый «мерс», стремительно нагоняющий БМВ.

– Не нравится мне это, – произнёс Ворон, не отрываясь следя за подозрительной машиной. – Зачем они развернулись?