Застава в огне
Шрифт:
Надир-шах слушал спасенного с нескрываемым восхищением. Он не ожидал, что полуграмотный дикарь способен так складно говорить. А тот продолжал:
— Моя семья должна тебе много денег. Я не прошу снисхождения, хотя ты справедлив и милосерден. Я афганец, я вырос на маковом поле. Мне было десять лет, когда я первый раз переплыл с героином на тот берег. Я давно созрел для больших дел, каких угодно трудных, самых безумных! Дай мне шанс, господин. Поставь меня на место Хакима, и ты выиграешь больше, чем потерял!
Выступив с такой неистовой
— Хорошо. Ты очень хорошо изложил то, что на душе накипело. У меня есть для тебя дело. Такое же безумное, как и ты сам.
Политик одобрительно засмеялся. Пять минут назад он был готов уничтожить последнего из трех братьев Сангин, а сейчас нашел человека, который ему необходим. Поняв причину смеха Надир-шаха, Селим засмеялся в ответ, и добродушное настроение на мгновение сблизило их. Продолжая посмеиваться, Надир-шах добавил:
— Только учти — если ты еще раз попытаешься разговаривать со мной таким тоном, я отрежу тебе язык.
Моджахед резко прервал свой смех, зато теперь едва сдерживали улыбки телохранители.
В принципе у Надир-шаха было желание уже сегодня поговорить с Селимом подробней, посвятить его в тонкости задуманной операции. Однако он ждал почетного гостя из Саудовской Аравии и должен был подготовиться к приему. Вдобавок, поскольку тот человек тоже имеет отношение к задуманному, возможно, он даже внесет в план некоторые коррективы.
Этот человек по имени Хабиб совершал деловую поездку по Афганистану, встреча с Надир-шахом была одним из основных пунктов программы его афганского путешествия.
После раннего ужина они продолжили беседу в саду, прогуливаясь среди пышных цветов.
— Я устал уговаривать шейхов, — сказал Хабиб. — Они — слепцы. Сидят на своей нефти и думают, что это навечно. Еще пятьдесят лет, и нефть кончится.
— Зато мак будет расти всегда.
— Вот именно. Они этого не понимают. Изучают жизнь по Корану, и у них на глазах шоры. Я говорил, что мы жестоко караем мусульман, принимающих наркотики. Я объяснял, что белый порошок взорвет больше небоскребов, чем бомбы и самолеты. Героин — наше ядерное оружие. Тут никакая Россия не устоит.
Хозяин знал, что с недавних пор у Хабиба появилась особая причина для ненависти к России. Как и все восточные мужчины, он мечтал иметь в своем гареме хотя бы одну блондинку славянского происхождения. На сайте знакомств в Интернете он увидел фотографию белокурой девушки, которая привела его в восторг. О такой красавице можно только мечтать. Он тут же попросил избранницу приехать к нему. Та ответила, что с радостью это сделала бы, но у нее нет денег на дорогу. Он перевел милой четыре тысячи долларов, и на этом их любовь кончилась. Оказалось, что в Интернете действовали какие-то мошенники, манипулировавшие фотографиями женщин, которых сами даже не знали.
Случись такое где-нибудь в Западной Европе, обманутый
— Значит, помощи нам не будет, — сказал Надир-шах. — Жаль. Мы должны доказать, что джихад нам важнее, чем бизнес. Думаю, тогда мой план им понравится.
— Я тоже надеюсь. Только не будем называть ваш план «Империя героина», хорошо? Пусть такое название будет нашей тайной, для внутреннего пользования. И еще я хотел узнать, почему вас так беспокоит пограничная застава. Ведь русские все равно уходят оттуда.
— Они забрали мой товар. Убили моих людей. И наконец, их начальник отверг мою дружбу.
— Вы хотели договориться с ним?
— Разумеется. Насилие для меня — это крайняя мера. Мне не жалко потерянного товара, мне даже не жалко этих пуштунов, однако я обязан показать врагам, кто хозяин границы.
Хабибу нравился ход мыслей политика, на которого его хозяева сделали ставку. Он одобрительно кивнул.
— Да, неверные должны уйти побежденными.
— Иначе мы потеряем лицо. Русские и нерусские должны знать, что это наша Азия. — Последние два слова Надир-шах особенно подчеркнул. — Между мусульманами никогда не будет границ.
Звучные и емкие формулировки хозяина были по душе гостю. Он похвалил его:
— Красиво говорите. Я запомню ваши слова. Одно лишь волнует меня, дорогой Надир. Мы так долго представляли вас как новую политическую фигуру — и вдруг оказывается, что вы всего-навсего боевик, пусть даже и высокопоставленный.
— Все продумано, дорогой Хабиб. Я сделал так, что получил приглашение на конференцию в Ташкент. Поэтому официально я не буду иметь отношения к этой акции устрашения. Для всех я политик новой формации. Мы все спишем на радикалов, талибов, на черта с дьяволом. Больше того — я выступлю как миротворец, как истинный либерал. Обвиню обе стороны в несдержанности, проведу переговоры с боевиками, освобожу заложников и таким образом улажу конфликт.
Хабиб развел руки в стороны.
— Надир, вы просто восхищаете меня.
— Повторите это, когда все будет сделано, — скромно ответил тот и улыбнулся появившейся на балконе Ситоре. Она держала в руках крошечную чашечку кофе. По мимолетной улыбке мужа поняла, что разговор для него складывается благоприятно.
Между тем Хабиб, словно случайно припомнив одну вещь, сказал:
— Меня, правда, смущает ваше прошлое, дорогой Надир. Вы едете в страну, где действует офис Интерпола. Вам могут предъявить обвинение.