Засранец Бэдд

Уайлдер Джасинда

В моей голове и в моем сердце творился такой бардак, что я почти пропустил то, что она сказала мимо ушей.

— Подожди, почему тебе жаль?

Она немного, почти незаметно дернула плечом.

— Я… ты… Я имею в виду, как все сложится?

Я почувствовал, как непонятные сильные эмоции, подобно волне, захлестнули меня. Я приподнял ее, усадил себе на колени и обнял.

— Мара. Я полетел в Сан-Франциско, чтобы найти тебя, потому что хотел быть с тобой.

Она шмыгнула носом и посмотрела на меня.

— Правда?

— Конечно,

правда. — Я улыбнулся. — Я хочу быть с тобой. Я не знаю, как все должно быть, Мара, но я хочу попробовать и понять как. Я хочу… Я хочу, чтобы мы были вместе. Хочу тебя.

— Ты не остановил меня, когда я уезжала.

Я тяжело выдохнул.

— Я был идиотом. И все еще не уверен, достоин ли я тебя, но попытаюсь. Я ничего не могу поделать — ты нужна мне. Я попытался жить без тебя, но не вышло.

— Почему ты считаешь, что недостоин меня? — спросила Мара.

Я не мог посмотреть на нее, признаваясь в том, в чем едва признался сам себе.

— Я не должен быть здесь. Не должен был выжить. Тот выстрел, который убил Марко, предназначался мне. Он должен был выжить, должен был быть со женой и сыном, но этого не случилось, а я здесь и понимаю, что это не имеет никакого смысла, но… черт побери. Мне кажется, что я не достаточно хорош для тебя. Не достоин был выжить тогда, и тем более не достоин кого-то как ты.

Она взяла мое лицо в свои руки.

— Я знаю, что не могу стереть твои чувства, сказав что-то мудрое, Зейн. Но… я рада, что ты здесь. Мне очень жаль, что твой друг погиб, и знаю, что тебе придется жить с этой болью всю жизнь. Но тебе не нужно этого делать, не стоит. Он погиб, естественно ты можешь скорбеть и скучать по нему. Но он погиб не из-за тебя. Ты не заслуживал смерти только потому, что у него жена и сын. Ты жив, и ты мне нужен. Я рада, что ты жив, рада что… что у нас есть шанс. Шанс на то, что то, что есть между нами, сработает. Я хочу, чтобы у нас все получилось.

Я посмотрел в ее глаза.

— Сейчас я лишь могу пообещать тебе, что попытаюсь.

— Зейн, я беременна. У меня будет ребенок. — Она пересела с моих колен на кровать, повернулась ко мне и с уверенностью посмотрела на меня. — Я не избавлюсь от него. Этот вопрос никогда даже не стоял. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Даже и не думал, Мара. — Я взял ее за руку. — Нам нужно все обдумать.

— Я только-только переехала в Сиэтл.

— Я не могу уехать из Кетчикана.

— Ну и что же нам делать?

Я покачал головой.

— Милая, я не знаю. Я пока в шоке, но знаю, что мы что-нибудь придумаем.

— Ты не злишься? Не расстроен из-за меня?

Я нахмурился.

— Мара, мы создали жизнь. Та неделя, что мы провели вместе… она многое значит для меня. Те моменты, когда мы были вместе, были самыми лучшими в моей жизни. Кто-то решит, что все это безответственно и безрассудно,

но мне наплевать. — Я обхватил ее щеку ладонью и большим пальцем очертил ее скулу. — Ты беременна. Нашим ребенком. Мы зачали ребенка в лучший момент нашей жизни. Как я могу злиться, или расстраиваться из-за этого?

Мара шмыгнула носом.

— Я… Мне было так страшно, Зейн. И мне все еще страшно. Не знаю, как справиться с этим! Не знаю, как быть матерью. Черт, я даже не знаю, как быть чьей-то девушкой. — Она повернулась ко мне, приникла лицом к моей груди и задрожала. — Я думала, ты будешь в ярости. Боялась… что ты больше не захочешь видеть меня.

— Какого черта, я должен быть в ярости?

Она пожала плечами, бормоча мне куда-то в грудь.

— Я не знаю. Потому что связываю тебя по рукам и ногам. Отягощаю тебя ребенком, которого ты не хочешь. Ловлю тебя в ловушку. И… когда ты позволил мне уехать, не позвонив и не написав потом… Мне показалось, что с нами все кончено.

— Позволил уехать?

— Да, позволил мне уехать. Я провела всю ночь в надежде на то, что ты передумаешь. Знаю, это было глупо, но если бы ты попросил меня остаться с тобой, я бы осталась. Я ничего не сказала, потому что знала, насколько это глупо, но… мне так этого хотелось. Даже когда проходила контроль в аэропорту, то надеялась, что ты остановишь меня, но ты уехал, и я больше не получила от тебя весточки. Знала, что это глупо. Глупо было допустить даже мысль, что то, что было между нами, действительно… Я не знаю, стоило чего-то? Зачем я такому как ты? Зачем тебе привязываться к одной женщине на всю жизнь, когда ты можешь встречаться с новыми хоть каждый день?

— Мара, это не…

Она продолжила, проигнорировав мое возражение.

— И потом… потом мне было плохо, я подумала, что подхватила грипп или простудилась. А потом мне пришлось уйти раньше с работы потому, что меня тошнило весь день, я вернулась домой и увидела, как Клэр трахалась на нашем диване в гостиной с Броком. Твой брат. Моя лучшая подруга. Занимались сексом на моем диване. — Она вздрогнула. — А затем выяснилось, что это не грипп, а я беременна. Поэтому я должна была приехать. Мне нужно было тебя увидеть. Мне нужно… мне нужно было сказать это тебе лично. Потому что я… я должна была сказать тебе об этом лицом к лицу.

Я приобнял ее, когда она начала плакать. Дал ей выплакаться, поглаживая ее по голове. В конце концов, она успокоилась и отодвинулась от меня.

— Спасибо за то, что побыл жилеткой.

Я фыркнул.

— Мара, плакать из-за этого всего — это нормально. Я — мужчина, поэтому не плачу, но спроси всех моих братьев… последние два месяца я был несчастным засранцем.

— Отчасти мне жаль, что ты так себя чувствовал, но отчасти я рада, что тебе тоже было плохо, как и мне. Это странно?