Засранец Бэдд
Шрифт:
Ксавьер с готовностью отпрянул от Зейна, спрятавшись за спинкой дивана, и кинул в брата подушкой, выкрикивая: «НЕ ГЛУШИ МЕНЯ! НЕ ГЛУШИ МЕНЯ!» - с намеренным акцентом.
Я не могла не захихикать, ведь Зейн так и прыгал вокруг с голым задом, гоняясь за братом, а его массивный возбужденный член шатался и раскачивался взад-вперед, как мачта парусника в непогоду.
– Готовься к встрече с дубинкой, малыш, - сказал Зейн голосом даже более низким и грубым, чем его естественный бас, карабкаясь на диван следом за братом и насмехаясь над ним.
– Клянусь Богом, если ты не уберешь этого долбаного монстра
Это сработало.
Зейн отскочил от дивана, прикрывая свою анаконду подушкой:
– Ты не посмеешь.
Ксавьер пропустил пальцы через хаос своих кудряшек, убирая их с глаз.
– А ты проверь, коммандос. Ты потонешь в геях прежде, чем успеешь сказать «пуск».
Я поняла, что это отличный шанс сбежать, ведь Зейн отвлекся на младшего брата. Я выскользнула за дверь, пока Зейн был сконцентрирован на Ксавьере, на цыпочках спустилась по ступеням и вышла в темный бар.
Я добралась до запертого входа в бар прежде, чем Зейн заметил мое отсутствие.
– Вот черт, она уходит.
– И кто она, узница?
– услышала я вопрос Ксавьера.
Ответа не последовало, но я услышала его шаги на лестнице, когда повернула запертый замок:
– Мара, подожди!
Я не стала ждать, ведь, если бы замешкалась, все снова кончилось бы моими руками на его члене, тогда я бы точно никогда не ушла.
У морских котиков есть одна особенность: они так просто не сдаются. Я вышла наружу и сделала добрых двадцать шагов вниз по улице, заставленной грудами использованных одноразовых стаканчиков, мешками с мусором, перевернутыми складными столами, тележками полными сложенных стульев, мусорными ведрами, заполненными пустыми бутылками… все последствия адской вечеринки. Они оцепили целый квартал вокруг бара и планировали уборку этим утром. Впрочем, с учетом того как напились некоторые из братьев Зейна, скорее всего пройдет не меньше нескольких часов прежде, чем улица вернется в норму. Не говоря уже о том, что придется что-то решать с братом, который был ранен прошлым вечером, его имя Бакстер, если не ошибаюсь. Кто-то отвез его в больницу, чтобы наложить швы на ногу после того, как они с Зейном упали на какое-то стекло. Насколько я могла судить, Зейн не слишком пострадал, по крайней мере, не жаловался прошлой ночью, когда мы занимались сексом.
Я уже добралась до ограждения, когда Зейн меня догнал, к счастью, на нем была пара баскетбольных шорт. Хотя, думаю, они не сильно помогли, поскольку у него все еще был достаточно большой стояк, чтобы натянуть шорты, хотя его возбуждение, казалось, чуть уменьшилось.
Он перепрыгнул через барьер и положил руки мне на плечи, чтобы остановить:
– Почему ты так спешишь уйти?
– Почему ты так настаиваешь на том, чтобы я осталась?
– парировала я.
– Это был отличный секс, но… - я пожала плечами, надеясь, что он примет это в качестве невербального объяснения.
– Но что?
– требовательно спросил он.
Что ж… нет, он не собирался это принимать.
– Но я ухожу, - вздохнула я, - что, собственно и делаю.
– Что, если я мчался как раз, чтобы попросить тебя остаться на несколько дней?
– В его темных глазах не было коварства, ни намека на зарождающуюся сволочность.
Но
Я поднырнула под барьер, будучи слишком низкого роста, чтобы перешагнуть, как это сделал он.
– Не-а.
– Как с тобой трудно, - зарычал он от отчаянья.
– Ты даже не имеешь представления насколько, - ответила я, продолжая идти.
– Может, я хочу это знать.
– Не выйдет. Мой вариант сложности… не то, во что бы я стала кого-то просвещать.
– Я продолжила идти, игнорируя Зейна, который от меня не отставал: босой, без рубашки, и слишком чертовски сексуальный в предрассветном сумраке, лучше кого бы то ни было, по крайней мере, для меня.
– Знаешь, - сказал он, наконец, остановившись, - меня обвиняют в надменности, и теперь, полагаю, я, в конце концов, ощутил вкус того, что имеется в виду.
Я остановилась, вихрем повернувшись к нему лицом.
– Я надменная? Правда? Ты мудак.
– Ага, может быть и так.
– Он воспользовался моим молчанием, чтобы преодолеть расстояние между нами.
– Но, по крайнем мере, я честен.
– А я нет?
– Не-а.
– Он постучал по моему носу.
– Ты врешь, девочка.
– Кому? И о чем?
– выдала я в гневе и повернулась на каблуках.
– И почему ты не можешь позволить мне просто уйти с позором?
– Врешь нам обоим о том, почему уходишь, и я не позволю, поскольку не хочу, чтобы ты уходила таким образом.
– Да, хорошо, я вру. Меня это устраивает. Но я сказала прошлым вечером, что это должна была быть только одна ночь, без обязательств, без каких-либо странностей с утра, - я обвела нас рукой, - и что это? Это странно. Очень странно. Я думала, ты был настроен на перепих, а теперь ты делаешь это все… неловким.
Он взглянул на меня, приподняв бровь.
– Да ты зациклена на всяких неловкостях, не замечала?
– он скрестил руки на груди.
– И к слову, я не против перепиха, просто… мне мало одного раза.
– Зейн, это не…
– Но если ты так настаиваешь на уходе, - перебил он меня на полуслове, - я позволю тебе уйти, больше никаких странностей.
– Правда?
– спросила я, приподняв бровь.
– Вот так просто?
Он передернул плечами.
– Так просто.
Искушение, ты дрянная стерва.
Но я сильная женщина, и раньше сталкивалась с искушением. Сгорала и от него тоже, так что… да. Я ушла.
– Было приятно с тобой познакомиться, Зейн Бэдд.
– Аналогично, Мара.
Я шла, в голове пульсировало, а живот скрутило от похмелья, мимо доков с водой по левую руку, не уверенная, куда шла, поскольку по-прежнему не могла вспомнить, зачем, блин, я вообще оказалась в Кетчикане. Было сложно заставить мой уход выглядеть стремительным, когда я понятия не имела, куда иду, но очень старалась, черт возьми.
Блок, второй, третий… Я продолжала ждать, что он появится позади со своим низким сексуальным голосом, но он этого не сделал. Он действительно просто позволил мне уйти.