Защитник
Шрифт:
— Мама?
— Ты хотела маленькую. Ты не хотела суеты. Мы даем тебе это. Твоя семья и самые близкие друзья скоро будут здесь. Не беспокойся. Никакой суеты. В любом случае все собирались прийти сюда на гала-концерт. Мы просто зарезервировали крышу на несколько минут.
— Мама… Я не знаю, что сказать, — голос дрожит, когда я беру цветы и обнимаю ее.
— Ничего не говори, дорогая. Просто будь счастлива и позволь мне посмотреть, как ты выйдешь замуж за этого человека. Потому что, Мэдлин, никто в мире никогда не полюбит
Она вытирает мое лицо от слез, затем достает из сумочки блеск и наносит его мне на губы.
— Увидимся позже, дорогая.
Брэндон смотрит, как мама уходит, затем ведет нас за угол туда, где все члены моей семьи стоят по обе стороны от прохода, обитого черным бархатом. И вот, в конце прохода, мой муж стоит рядом с моим братом Максом, которому в какой-то момент было предрешено жениться на одной из моих сестер. Я смеюсь, потому что даже не могу вспомнить на какой именно.
— Ты готова? — спрашивает Брэндон.
— Если бы могла, я бы побежала к нему прямо сейчас, — шепчу в ответ и смотрю на мужа.
Как только дохожу до конца прохода, Брэндон вкладывает мою руку в руку Истона, а я наклоняюсь и прикасаюсь губами к губам Иса. Семья смеется, но мне все равно.
— Я люблю тебя, мальчик-хоккеист.
— Пока мы не состаримся и не поседеем, принцесса.
Двадцать минут спустя муж обнимает меня, пока мы смотрим, как опускается мяч, и кричим вместе обратный отсчет.
Десять.
Девять.
Восемь.
Семь.
Шесть.
Пять.
Четыре.
Три.
Два.
Один.
— С Новым годом, — шепчу, когда Истон берет мое лицо в руки и прижимается к моим губам.
— Я говорила всем вам, что они будут целоваться, когда мяч спустится в полночь, — восклицает Эверли прямо перед тем, как Мэддокс обнимает ее за спину, драматично отпускает, а затем серьезно целует в губы.
Вся компания друзей смотрит, как он отстраняется от нее и вытирает рот.
— С Новым годом, сумасшедший, — вроде как задыхается Эви, а Мэддокс ухмыляется.
— Ничего не произошло, отродье дьявола, — он поворачивается к Грейси, и она отталкивает его назад.
— Без шансов, сумасшедший.
Фейерверк взрывается над головой, и Истон тычет носом в мое ухо.
— Как насчет того, чтобы пойти домой и устроить собственный фейерверк?
— Да, пожалуйста, — кладу голову ему на грудь и обнимаю за талию. — Могу я рассказать тебе секрет, мальчик-хоккеист?
— Что угодно, принцесса.
— Ты был моим желанием на день рождения.
Эпилог
Истон
Вхожу в квартиру, чертовски гордясь собой.
Нелегко найти подарок для женщины,
Спасибо, Амелия.
Я зашел в «Сладкое Искушение» и взял дюжину кексов ко Дню святого Валентина, розовых и красных, с посыпкой и сердечками, затем взял красивую бутылку любимого шампанского Линди и заказал несколько пар ее любимых мягких пушистых носков.
Пейс сказал, что это был самый дерьмовый подарок ко Дню святого Валентина, о котором он когда-либо слышал, после того как спросил, учусь ли я снова в старшей школе, а затем сообщил, что украшения или нижнее белье — единственный выход.
Я указал на то, насколько он на самом деле одинок, и спросил, как давно у него была девушка на День святого Валентина. Когда он не смог вспомнить, я решил, что выиграл спор, и приступил к реализации своего плана.
Однако в мои планы не входило, что моя жена будет истерически плакать на диване.
— Принцесса… — захлопываю дверь, быстро пересекаю комнату и присаживаюсь перед ней на корточки. — В чем дело?
— Ты. Ты во всем виноват, — она бросает салфетку на стол, где лежит куча других скомканных салфеток, — Нужно всегда быть лучшим во всем. Во всем, — рыдает она. — Хотя бы один раз, ты мог быть посредственным?
— Детка, мне нужно, чтобы ты помогла мне и объяснила, что пытаешься сказать, потому что я не понимаю, — кладу ее подарки на стол рядом с салфетками. — Хочешь кексик?
Она смотрит на розовую коробку «Сладкое Искушение» и кивает.
Затем смотрит на шоколадный торт с розовой глазурью из сливочного крема, как будто он ее предал, и причитает:
— Моя задница станет такой толстой.
— Это один кекс, детка. От этого твоя задница не станет толстой, — блять. Что, черт возьми, случилось с моей нормальной, здравомыслящей женой, и когда я смогу вернуть ее?
Она отрывает верхушку кекса, переворачивает его вверх дном и размазывает по нижней половине. Затем я смотрю, как она съедает все за два укуса. Проклятье.
— Моя грудь тоже вырастет. Думаю, это положительный момент. Но клянусь Богом, Истон…. — она сдается на середине своей напыщенной речи и хватает еще один кекс.
— Мэдлин, я не уверен, стоит ли бояться или мне следует просто убрать сахар. Хочешь помочь разобраться?
Бурно-голубые глаза Линди встречаются с моими.
— Ты обрюхатил меня.
Наклоняю голову и смотрю на нее, пока смысл слов доходит до меня.
— Что?
— Я беременна. У нас срок в сентябре. Сегодня я видела жену моего брата, Рен. Ну, знаешь, акушер-гинеколог. Знаешь, каково это, когда невестка заглянула в твою ху-ха и сказала, что там маленький человек?