Защитник для дерзкой девчонки
Шрифт:
– Непонятно, в чем тут дело, – бормотала Кейт, роясь в своей огромной сумке. Поскольку Кейт не проводила четкой границы между работой и домом, она нашла упаковку резиновых перчаток и натянула перчатку на руку. Еще в одном кармане сумки отыскался чистый пакет. В жизни ученых-экспериментаторов все-таки есть свои преимущества.
– Да, милая, я тоже тебя люблю, – сказал Дикон, внезапно заканчивая разговор и подходя к дочери. Кейт поспешно запихнула письмо и перчатку в пластиковый пакет, а пакет спрятала в сумку. Ей даже показалось, что она вернулась в детство и скрывает от отца
– Ну что, будем и дальше притворяться, будто я не видел, как ты сунула что-то к себе в сумку?
– Понятия не имею, о чем ты, – солгала она, открывая дверь.
– Ты всегда повышаешь голос, когда хочешь меня обмануть, – не сдавался отец, входя за ней в прихожую. Обычно Кейт ставила сумку под стол у входной двери, но сейчас не выпускала ее из рук. Она понимала: стоит ей поставить сумку, как отец тут же откроет ее.
– Может, перестанешь заниматься психоанализом? Я, знаешь ли, не база данных, – улыбнулась она. Дикон владел компьютерным магазином, и Кейт не упускала случая съязвить на тему его осведомленности в предмете. Обычно ее шуточки смешили отца, но только не сейчас. Ее наигранное веселье не сбило Дикона с курса. И не важно, что его дочери уже двадцать девять, у нее квартира в ипотеке и она только что завершила пятилетний проект, способный многим спасти жизнь!
– Кэтрин Гайя Спирс, не знаю, почему ты меня обманываешь, но лучше выкладывай все начистоту!
Кейт решила потянуть время и отправилась в кухню. Сумку она крепко придерживала за ремешок.
– Папа, хочешь кофе? – спросила она, меняя тему. – Лично я просто умираю без кофе! – Дикон молча последовал за ней и застыл статуей у холодильника. Кейт отлично знала отца и понимала: у него железная воля и его не переупрямить. Она заглянула в голубые глаза отца и снова отметила, как они не похожи внешне.
Низкорослый, но крепко сбитый, Дикон обладал от природы смуглой кожей, которая досталась ему в наследство от матери-латиноамериканки. Зато волосы у него были отцовские, очень светлые, хотя с возрастом поредели на макушке, где появилась солидная плешь. Все видевшие его сразу понимали, что он – пенсионер из Флориды. Ему исполнилось пятьдесят шесть, но круглое лицо осталось молодым. Нижней половины лица почти не видно под пышными, выгоревшими на солнце усами – по мнению его второй жены Донны, усы придают Дикону царственный вид.
Зато Кейт была копией своей матери. Кейт унаследовала ее фигуру. Когда она надевала туфли на каблуках, то при росте метр семьдесят пять оказывалась выше Дикона на целую голову. Правда, на каблуках она ходила нечасто. Кейт была худощавой, но не мускулистой, как ее мать Кассандра, работая в правоохранительных органах, она должна была постоянно тренироваться. Кроме того, Кейт унаследовала от матери густые каштановые волосы, нежный овал лица и полные, чувственные губы.
Кейт покосилась на отца, он так на нее смотрел, словно хотел прожечь в ней дыру.
– На самом деле все не так и страшно, – сказала наконец Кейт. – Почему ты не позволишь мне самой разобраться?
Дикон решительно покачал головой. Со вздохом она поставила
– Это что, кровь?! – воскликнул Дикон, с ужасом взял пакет двумя пальцами и, стараясь не задеть содержимого, положил на столешницу.
– Похоже на то, но, если все как в прошлый раз, жидкость искусственная.
Дикон вытаращил глаза:
– В прошлый раз?! Хочешь сказать, что ты уже получала такое?
Кейт в очередной раз вздохнула. Откровенный разговор с отцом она надеялась отложить до своего возвращения из поездки. Возможно, к тому времени такие письма и вовсе прекратятся. Усевшись на высокий барный табурет напротив отца, она объяснила:
– За последние несколько месяцев я получила несколько штук. Их приносили и домой, и на работу… Но только вот это и прошлое были испачканы веществом, похожим – только похожим! – на человеческую кровь. Разумеется, мы все проверили, и оказалось, что кровь ненастоящая. Хотя мне все равно противно прикасаться к этим письмам без перчаток, – она достала из сумки пару резиновых перчаток и протянула отцу, потому что видела, как ему не терпится прочесть, что написано на листке. Он молча натянул перчатки. Кейт постелила на стол бумажное полотенце.
– Листок исписан с обеих сторон, – заметил отец, щурясь и разглядывая буквы, написанные от руки. Так же, как во всех остальных полученных ею записках. – Но повторяется всего одно слово: «Zastavit». – Он несколько раз повторил слово, как будто пробуя его на вкус.
– По-моему, это по-чешски, – нехотя сказала Кейт.
– Ты уверена?
– Нет. – Она пожала плечами. – Но оно почти наверняка означает «прекрати» или «остановись».
Дикон вопросительно поднял брови.
Кейт подняла указательный палец, ненадолго скрылась в спальне и вернулась с небольшой шкатулкой. Придвинула шкатулку отцу. Откинув крышку, Дикон достал оттуда связку писем.
– Сколько их всего? – Всего писем насчитывалось восемнадцать. И в каждом на двух сторонах листка повторялось одно и то же слово.
– Все они на разных языках, и все примерно означают «остановись» или «прекрати», – пояснила Кейт. – Кроме того, первое было написано по-английски. Наверное, на тот случай, если я не пойму.
– «Остановись», «прекрати»… что тут имеется в виду? – Дикон покачал головой. Он обо всем догадался еще до того, как Кейт успела ответить. – Твои исследования!
– Да, наверное, – Кейт пожала плечами. – Кроме работы, у меня в жизни почти ничего нет. Если только мои неизвестные доброжелатели не требуют, чтобы я прекратила пить кофе. Что, откровенно говоря, вряд ли скоро произойдет.
– Проклятие, Кейт! – Отец хлопнул ладонью по столешнице, и она вздрогнула от неожиданности. – Не шути на такие темы! – Он помахал запиской. – Ты получаешь угрозы, а не любовные письма! Причем автор потратил на их составление немало трудов!
– Какие же это угрозы, папа? – не сдавалась Кейт. – Просто слова на разных языках… вернее, одно и то же слово. Ни в одном из писем нет угроз лично мне!
– Кейт, их ведь принесли к тебе домой!
– Именно это я и сказала полицейским после того, как получила второе письмо.