Заря страсти
Шрифт:
Как назло, это прозрение пришло к нему именно сейчас, когда меньше всего следовало мечтать о любви. Но с другой стороны, может быть, именно сейчас и пришло время об этом подумать? Если мирная жизнь располагала к праздному времяпрепровождению, то экстренные ситуации, с которыми постоянно сталкивала Чарлза война, наоборот, требовали пользоваться каждой спокойной минутой, чтобы рассказать дорогим людям о своих чувствах. Времени на размышления терять было нельзя просто потому, что ни у кого теперь не было этого времени.
Чарлз сжал в своих горячих ладонях ледяные пальцы возлюбленной. Рива
Казалось, Рива все никак не могла поверить в то, что услышала всего минуту назад.
— Молиться? О нет, Чарлз, нет! Скажи мне, что я могу сделать? Может, нужны какие-то лекарства, которых у тебя нет? Клянусь, я любым способом их раздобуду. Только не говори, что ты сдался, только не говори, что смирился, только не говори, что опустил руки и не будешь больше бороться за жизнь моего брата!
В ее изумрудных глазах сверкали бриллиантовые слезы, лицо горело, волосы растрепались. В эту секунду Чарлз не мог думать ни о чем, кроме того, как сильно он любит эту удивительную женщину. Кажется, так было всегда, начиная с того момента, как он впервые увидел ее. Тогда его лучший друг Фостер Синклер, умирающий сейчас на больничной койке, впервые пригласил его к себе в дом и представил сестре.
Чарлз больше не мог сопротивляться зову своей разгоряченной плоти. Порывисто обняв Риву, он пробормотал:
— Любовь моя, ты же знаешь, я перевернул бы весь мир, если бы была хоть малейшая возможность что-нибудь изменить. Тебе известно, сколь много для меня значит Фостер и сколь много значишь для меня ты, дорогая! Поверь, я…
Его голос прервался, и он, найдя губами ее губы, приник к ним страстным поцелуем. Не в силах сопротивляться, Рива открылась навстречу, словно доверяясь тому, чьи глаза сейчас горели огнем неподдельной страсти.
Она потеряла счет времени, растворившись в страстной нежности, которой окутал ее Чарлз. В этот миг весь ужас происходящего померк перед ней, будто некто приглушил слишком яркий свет. Покоренный Виксберг, пропахшая кровью и смертью больница, умирающий брат — все отступило на задний план, оставляя в ее сознании место лишь для внезапно вспыхнувшего порыва чувств. Она обняла Чарлза, ласково водя пальцами по его шее, и со всем пылом ответила на его поцелуй.
Неожиданно дверь в кабинет распахнулась, но, отпрянув от Чарлза, Рива тут же снова оказалась в чьих-то крепких объятиях, а затем над ее головой раздался гневный мужской голос:
— Какого черта здесь происходит?
Замирая от ужаса, Рива поняла, что это голос майора Бэнкса и именно он сейчас крепко держит ее за плечи.
— Послушайте, что вы здесь делаете? — возмущенно выкрикнул Чарлз.
— Что я здесь делаю? — издевательски повторил Джефф, крепче обхватывая Риву. — Я пришел справиться о здоровье арестованного
Чувствуя себя предательницей, Рива вырвалась из рук майора Бэнкса. Гнев и отчаяние светились в ее глазах. Весь ужас ситуации только что дошел до нее в полной мере, и хотя ей претило соглашаться в чем-нибудь с майором, однако в глубине души она знала, что он прав.
Как она могла настолько забыться в объятиях Чарлза в то время, когда ее брат находится на грани гибели? Разумеется, дело не в словах заносчивого майора, но самой себе она простить такого проступка не могла.
Видимо, из-за этого ее ненависть к майору Бэнксу еще больше возросла. В конце концов, именно из-за этого человека ее брат оказался на смертном ложе. И он еще осмеливается в чем-то ее упрекать! Если бы не ее слезные мольбы, майор Бэнкс попросту бросил бы Фостера умирать там, в лесу, сославшись на соответствующие инструкции и распоряжения, но, видимо, ему очень хотелось изобразить из себя джентльмена, вот он и согласился ей помочь.
Однако его мнимая любезность ни на секунду не могла обмануть Риву. Джефф Бэнкс был и остается ее врагом, что бы он для нее ни сделал. И он последний человек, который смеет в чем-нибудь ее упрекать, учитывая… учитывая то, что между ними произошло.
Воспоминания о собственном падении придали гневу девушки новую силу, и, зашипев, как разъяренная кошка, Рива яростно набросилась на Джеффа с обвинениями:
— Нечего строить из себя святого, майор! Единственное, что вас беспокоит, — это когда вы сможете перед всеми отличиться и допросить моего брата! Но вас опять ждет неудача! У вас не будет такой возможности, майор, потому что мой брат… — ее голос стал почти неслышным, — потому что мой брат умирает. — Едва Рива произнесла последние слова, как слезы потоком хлынули из ее глаз.
Джефф перевел хмурый взгляд на Чарлза.
— Это правда, доктор? — стараясь говорить спокойно, спросил он.
Чарлз поднял на него полные ненависти глаза:
— Да, майор Бэнкс, к моему великому сожалению, это чистейшая правда.
При этих словах Рива бросилась к Уайтхоллу, опустила ему голову на плечо и еще сильнее заплакала. Чарлз обнял ее, не глядя больше на майора Бэнкса.
Оказавшись вновь в объятиях Чарлза, Рива почувствовала себя спокойнее. Она верила, что Чарлз поцеловал ее, исключительно желая утешить: он никогда бы не стал питать грязных мыслей, находясь у ложа смертельно больного друга.
Внезапно Рива подумала, что она всегда относилась к Чарлзу больше как к другу, нежели как к влюбленному в нее молодому мужчине, хотя давно подозревала о его чувствах, и его скомканное объяснение на холме в день, когда Викеберг был отдан на растерзание армии янки, не открыло для нее ничего нового.
В то же время она привыкла к тому, что рядом с Чарлзом ей всегда хорошо и спокойно. Его прикосновения и взгляды не вызывали в ней такую бурю эмоций, как… как это умел мастерски делать Джефф Бэнкс; однако она была уверена в искренности его чувств и честности намерений, а это могло искупить недостаток страсти…