Зарождение
Шрифт:
Я зажмурился и, отбросив меч, заткнул уши.
Гаур, стражник поста номер 6
Услышав из-за поворота звук, похожий на звон падающего оружия, стражник тут же рванулся вперед, на ходу обнажая клинок. Его взгляду открылась непонятная картина: у стены скорчился напарник Ванора, закрыв голову руками и выронив меч. Доспех на его груди был обильно заляпан кровью.
— Кевлар, что произошло? — произнес охранник, внимательно приглядываясь к сидящему человеку.
Тот поднял на него взгляд, убирая руки и открывая
— Ты не Кевлар! — заревел стражник, бросаясь на врага. — Тревога!
Незнакомец задумчиво посмотрел на воина и испуганно вздрогнул. Это было последнее, что успел увидеть караульный. Что-то сзади ударило в спину стража, настолько сильно и быстро, что просто разорвало грудную клетку, будто несвежий фрукт, щедро забрызгав кровью стены коридора.
Чудом не задев сидящего, фиолетовое щупальце, убившее караульного, хлестнуло несколько раз по полу и испарилось.
Димитрий
По лбу скатилась капля крови и замерла на переносице. Невозмутимо утерев лицо и встав, я огляделся. По полу и стенам коридора гуляли полупрозрачные фиолетовые разряды, похожие на призрачные щупальца, эфирными сгустками опутывая все вокруг.
— Скажи спасибо, что на этот раз заземлил в пол, а не в тебя. И не вздумай прикасаться — убьет, — прокомментировал Каин. — Вот-вот исчезнет — и двигаем дальше.
— Что это? — восхитился парень, подходя ко мне. На лежащего рядом стражника с разорванной грудиной он благоразумно не обращал внимания.
— Немного уличной магии… — вздохнул я, подбирая свой меч и указывая спутнику на клинок убитого караульного. Дождавшись, пока разряды пропадут, мы осторожно выглянули за угол.
Меня начал распирать смех.
— Слушай, а давай я тебя буду называть маньяком-извращенцем? Или, лучше даже, дверефилом, — обратился я к Каину, с каждым словом начиная смеяться все громче и громче.
— Тише, деточка. Возьми себя в руки. Это нервное! — отбрыкнулся тот. — Ну подумаешь, совпадение…
Затихнув, но все еще всхлипывая, я направился к выходу. Напротив него, весело истекая кровью, тяжеленной дверью в стену было вмуровано тело второго караульного.
— Так тебе и надо, шепелявый. Фа нефыпофнение флуфефных офяфаннофтей, — передразнил я труп. — Куда теперь?
— Столовая охраны налево, выход направо. Тебе решать, — съехидничал Каин.
На наше счастье, начкар попался такой же нерадивый, как и его подчиненные. Тревогу никто не поднимал, убийства на посту — не обнаруживал, пленников — не искал. Внаглую используя систему охраны, к которой на удивление удачно подключился мой сожитель, мы вовремя замечали патрули стражников, что позволяло нам беспрепятственно от них ускользать. Коридор, на наше счастье, имел множественные ответвления и изредка — комнаты с приоткрытыми дверьми, что давало возможность спрятаться от дозоров, то и дело прохаживающихся взад-вперед.
Омрачил все лишь один случай: почуяв приближение стражников, Каин велел нам спрятаться в одну из комнат, в которой согласно системе охраны никого не было.
Заскочив в неосвещенное помещение и затаившись, мы с
За дверью затопали стражники, так что пришлось прижаться спиной к стене и затаиться. Стон повторился.
— Его еще не добили? — рассмеялся один из патрульных.
— He-а. Пилат приказал, чтобы мерзавец подольше помучился.
Радостно гогоча, дозор удалился. Подождав, пока глаза привыкнут к темноте, я окинул комнату взглядом. У дальней стены стоял стол, на котором смутно угадывались очертания человеческой фигуры. Стоило подойти поближе, как в нос ударил резкий запас крови и человеческих выделений.
— Убе-эй… — простонало существо и болезненно застонало.
— Ночное зрение, вкл, — активизировался Каин. — Фу, мерзость какая. Не жилец. И вправду — убей.
Перед глазами посерело, а размытые очертания обрели четкость.
Приглядевшись, я едва сдержал рвотные позывы. У человека были отрублены ноги и руки, а оставшиеся культи замотаны какими-то грязными тряпками, сочившимися кровью. Все лицо и грудь незнакомца были покрыты жуткими шрамами и струпьями. Многочисленные язвы и ожоги на теле были покрыты гноем, а лицо казалось потрескавшейся глиняной маской — его явно совали головой в огонь или раскаленные угли.
— Пощади… — прохрипел узник. — Доб… ей…
— Патруль скоро вернется, — испуганно прошептал мой спутник, не отходя от двери.
— Прими этот удар милосердия и упокойся на небесах. Мы отомстим за тебя, — коротко вздохнув, я резким движением перерубил жертве церковников горло. Недолгое бульканье — и человек затих.
— Если я — дверефил, то ты — сестра милосердия, — радостно захихикал Каин.
— Заткнись. Не так-то легко убить беззащитного человека, смотрящего прямо тебе в глаза, — передернулся я.
Благополучно миновав еще три развилки, мы вышли в небольшую залу, отдаленно похожую на подземную пещеру. У одной стены был выход в ярко освещенный коридор, захламленный разной церковной атрибутикой. Вдоль стен там и тут лежали свечи, иконы, символика различных форм и прочее подобное. У другой — винтовая лестница, круто уходящая вверх, с массивными каменными ступенями и факелами вдоль них.
— О! — раздался такой звук, как будто внутренний собеседник втягивал носом воздух, жадно принюхиваясь. — О! о! о! Нам наверх.
— Уверен? Мне кажется — выход в коридоре. Другое освещение, другая обстановка. Даже вещи — обычные, а не тюремные. Выйдем в молебню или часовню какую-нибудь, а оттуда уже на улицу.
— Молебню? Там тебя тут же покрошат в капусту злобные паладины, которые именно в этот момент по закону подлости будут молиться. Наверх, я сказал! Бягом!
Ничего не оставалось, кроме как послушаться. Поднявшись по лестнице, я огляделся. Ровная круглая площадка, скамеечка, цветочки в горшках. Дверь напротив, покрытая каббалистическими символами. Ответвления коридоров влево и вправо. Мой спутник уже заносил ногу над последней ступенькой, как последовала смена указаний: