Зараза (ЛП)

Дженнингс С.Л.

Как я до этого докатился? Как, блядь, я с такой легкостью забыл, кто я такой и чего стою?

Я даже не могу винить её за это. Она пустышка, тупая, бесхитростная пустышка. Она не в состоянии осознать своим скудным умишком, к чему приведут её действия. Так что я не вправе возлагать на не ответственность за то, в каком дерьме оказался. Именно я позволил этому случиться. Я впустил ее в свою жизнь, тогда как поклялся больше никогда этого не делать. Надо было включить голову. Я знал, что она за человек, еще с того дня, когда она ясно дала понять,

что считает меня аутсайдером. Я никто. Я даже не заслуживаю её гребаной честности. Всего лишь новая игрушка, с которой можно поиграть, а как надоест - выбросить.

Мои мысли приводят меня к столу из красного дерева, за которым сидит Элли. Я не смотрю на нее, но знаю, что это она. На ней те самые сандалии, шлепая которыми, она нарушала мое одиночество в ночи у бассейна. Те самые, что она сбросила, прежде чем, поджав ноги, свернуться клубочком у меня под боком.

Я ненавижу эти чертовы сандалии. Надо было сказать ей об этом. Ни один нормальный мужчина не захочет женщину в сандалиях. Все хотят женщину на каблуках. Платформа со шпильками, не важно. Каблуки выглядят чертовски сексуально, заставляя нас мечтать о том, как они будут смотреться на наших плечах или талии, пока мы трахаем женщину. Нет ничего сексуального в идиотских сандалиях. Они на уровень выше шлепок, которые всего в нескольких шагах от Crocs.

Гребаные Crocs.

– Ты делаешь неправильно, - говорю я довольно грубо, прежде чем мои размышления заведут меня хрен знает куда.

– Что?

Я все еще не смотрю на нее. Я просто удерживаю свой взгляд на этих чертовых сандалиях и ее маленьких пальчиках с розовыми ноготками. Даже пальчики ее ног выглядят очаровательно.

Хммм. Очаровательно.

Я никогда не был фанатом чего-то очаровательного. Дети с пухлыми щечками очаровательны. Щенки очаровательны. Иногда даже маленькие старушки по имени Эстель выглядят очаровательно. Но ничто из этого нельзя назвать сексуальным, даже близко. И она не исключение.

– Я сказал, что ты делаешь это неправильно, - повторяю я еще более жестко.

– Я слышала, - ее голос тихий и грустный, как и она сама. Маленькая грустная и такая очаровательная.

– Что именно я делаю не так?

– Все.

– Все?

Её голос полон разочарования. Будто ей так хотелось добиться успеха и сделать Эвану лучший в его жизни минет, от которого он на веки вечные забудет об изменах. Она словно спит и видит, как становится Суперминетчицей Верхнего Ист Сайда и заказывает билборд на Таймс Сквер, чтобы всему миру рассказать о своих талантах.

– Да. Ты все делаешь не так.

Прости, малышка Суперминетчица. Никто не напишет о тебе книг.

Я отворачиваюсь и начинаю уходить, невероятно довольный собой, когда ее тонкий грустный голос останавливает меня на полпути.

– Можешь научить меня, как надо?

Могу ли я научить ее как надо?

Могу ли я научить ее как надо!?!?

Я проглатываю ответ, готовый сорваться у меня с языка, и не говорю ей, куда и как ей стоит пойти и что

именно она может засунуть в свою тугую, фригидную задницу. Я делаю глубокий вдох и беру паузу, чтобы сформулировать более профессиональный ответ.

– Если вам нужна дополнительная помощь, миссис Карр, могу предложить вам записаться на прием в рабочие часы.

– На прием? – Я слышу замешательство и боль в её голосе.

– Да. На прием. Именно это делают клиенты, когда им требуется больше помощи, чем обычно. Когда их неопытность убивает на корню весь прогресс. Я не могу уделять вам дополнительное внимание только потому, что вы что-то недопонимаете, и тратить на это бесценное время общего занятия. Это было бы глупо с моей стороны, вы так не думаете?
– отвечаю я коротко, возвращая ей ее же слова.

Её лицо болезненно искажается, словно я только что ударил её. Она застывает с разинутым ртом и широко открытыми глазами.

– Что ты делаешь? – шепчет она, слишком поздно вспоминая, что мы не одни. Эти разжигатели сплетен уже почуяли запах крови и замерли в ожидании. Но мне плевать. Я наклоняюсь как можно ближе, вторгаясь в её личное пространство и заставляя её задыхаться. Я хочу, чтобы ей было так же неудобно, как и мне. Хочу, чтобы она почувствовала себя такой же униженной, оскорбленной и раздавленной, как и я.

– Я делаю свою работу, миссис Карр. Именно то, за что мне так щедро заплатил ваш муж.

***

К тому времени, как занятия закончились, я чертовски вымотался, как морально, так и физически. У меня болит все. Я не могу найти место в своем теле, которое бы не ныло от боли с каждым шагом, приближающим меня к спасительному уединению моего одинокого жилища. И дело не только в теле. Я слишком напряженный, слишком раздражительный. Я чувствую, что могу взорваться в любой момент.

Знаю, что облажался сегодня, позволив себе так разговаривать с Элли у всех на виду, но бля, ей это было необходимо. Она должна понять, кто я…и что она со мной сделала. Как бы сильно я не бесился от этого, факт остается фактом, именно она причина моего плачевного состояния. Что же, браво, Эллисон Эллиот-Карр. Ты единственная, кто способен превратить мой день в ад, оставив меня с синими яйцами. И спасибо, что напомнила мне, почему я презираю таких, как ты…почему я ненавижу мир, к которому ты принадлежишь, и почему я сбежал оттуда.

Спасибо, Элли. Из-за таких сук, как ты, появляются такие бессердечные ублюдки, как я.

– Эй!

Я снова слышу, как она шлепает этими чертовыми сандалиями, и моя кожа начинает гореть. Я стараюсь взять себя в руки и продолжаю идти, не обращая на неё внимания.

– Я сказала эй! Не хочешь рассказать, в чем, черт возьми, твоя проблема?

– Запишитесь на прием, миссис Карр, - огрызаюсь я, даже не поворачиваясь в её сторону. Я вожусь с замком на входной двери, проклиная все на свете. Черт побери, только не сейчас.