Запретные игры
Шрифт:
Злата что-то тараторит, но идет за мной.
Запах азотной кислоты и затхлого клея, обычно присутствующих в школьной химической лаборатории, стал все более ощутимыми по мере приближения к кабинету. Стремительно подходя к месту, где мог находиться таинственный дневник, я ощущаю, как мое сердце бьется все сильнее с каждым шагом. Мы входим в класс, и я осматриваю каждый его сантиметр в поисках проклятого фальшивого дневника. Но его нигде нет. Или кто-то перепрятал в другом месте, или забрал.
Понимаю, что второе более вероятно.
Тот
Очередная волна разочарования охватывает меня.
— Здесь тоже ничего, — заявляет Злата, осматривая вторую часть кабинета.
— Чертов Лавров, — обозленно восклицаю я.
— Дарина, — она поднимает виноватый, несколько испуганный и одновременно смущенный.
— Что? — настороженно вглядываюсь в её глаза.
В голове заковыристо шевельнулась мысль о том, что я не должна доверять даже Злате. Она слишком странно ведет себя сегодня. Но разве у нее есть основания подозревать, что это действительно мой дневник? Мы с Златой вместе переживали множество ситуаций, и я просто отказывалась принять мысль, что она может иметь связь с этими клеветническими играми.
— Это вряд ли он, — опускает свой взгляд в пол. — Тебе явно кто-то желает зла. Мне страшно.
— Это он, — восклицаю я, грозно взглянув на неё. — Кому ещё нужно? Больше некому!
Страшно признавать, что её предположение чертовски меня пугало. Я четко знала, кто и почему желает меня подставить. А прямо сейчас Злата пыталась разрушить эту уверенность.
— Он под домашним арестом до всех выяснений обстоятельств, — жалобно срывается с ее губ.— Дело дошло до прокуратуры.
— И что? Поэтому ты решила, что это не он? — ухмыляюсь, не сдерживая нервный смех. — У него даже под домашним арестом есть руки, чтобы до меня дотянуться. Подговорил свою шайку.
— Нет, Дарин, — она вновь отрицательно кивает головой. — Родители забрали его в другой город. Он там. Без какого-либо доступа к интернету и связи с внешним миром. С того самого дня, как всплыла информация с взяточничеством. Ты точно ищешь не там, где нужно.
5
Внимательно вслушиваюсь в слова Златы. Возникает ощущение, что упускаю нечто невероятно важное. Будто что-то качественно скрыто от моего внимания.
— Откуда ты знаешь о Лаврове так много? — хмурюсь, поднимая на нее взгляд.
Злата моментально мешкается и её щеки покрываются румянцем.
— Да ребята ведь рассказывают, — признается она, но взгляд не поднимает. — Сейчас все вокруг только об этом и говорят.
— Ничего такого не слышала, — срывается с языка.
— Потому что сейчас все против тебя, никто не будет тебе этого говорить, — не сразу, но находится с ответом. — Только я.
— Ладно, — отмахиваюсь от глупых мыслей.
Мы дружим так давно, что мне должно быть стыдно подозревать её в чем-то. Она не боиться продолжать общаться со мной, хотя прекрасно знает, что может за
Тем не менее, ставлю мысленную заметку, что нужно понаблюдать за её поведением.
Я решаю не обращать внимание на смутные подозрения по отношению к Злате и сконцентрироваться на другом. Внутри я все же чувствую какое-то непреодолимое нежелание верить в ее слова. Мне кажется, что в этой истории есть еще что-то неясное, что не укладывается в мозаику моего понимания.
На уроках мне приходится показать всю свою стальную выдержку.
Когда кто-то кидает в меня куском скомканной мокрой бумаги, я дожидаюсь, как только учительница отвернется к доске, поворачиваюсь к одному из дружков Лаврова, который кинул его, и одним движением скидываю все с его стола.
— Ты совсем страх потеряла? — он подскакивает с места и воинственно возвышается надо мной, привлекая внимание Раисы Викторовны.
— Шагаев, что ты здесь устроил? — она сразу переходит на крик. — Отойди от девочки.
Она выглядит перепуганной, заметив, что рукой он схватился за капюшон моей толстовки.
Да что так скрывать, даже у меня сердце в груди останавливается в это мгновение. В его глазах плескается столько агрессии, что не могу сделать следующий вдох. Тем не менее, не прерываю наш зрительный контакт.
— Да что я? Это все она! — восклицает он, дергая меня за капюшон.
— Убери свои руки и марш к директору! — её тон кажется максимально холодным.
Когда он не спешит отпускать меня, она сама подходит и отцепляет его руку.
— Я непонятно сказала? Отойди от нее. И направляйся за мной.
— Раиса Викторовна! — в классе моментально поднимается шум. Все говорят наперебой одно и то же. — Это она! Чокнутая! Взяла и с его парты книги и тетради скинула! Да! Именно так и было!
Учительница оценивает ситуация в классе.
— Всем тихо, — грозно просит она. — Шагаев к директору. Сам. Узнаю, что не пошел, будут проблемы. А мы продолжаем урок.
Я понимаю почему она так поступила. Боится оставлять меня одну с озлобленными одноклассниками.
Раиса Викторовна раньше дружила с моей мамой.
Будто я на уроке какого-то другого учителя, к директору бы пошла я.
Конечно же, я учла это, когда принимала решение скинуть вещи с парты Шагаева.
Урок продолжается, но я прекрасно слышу шепот одноклассников и угрозы, которые летят в мою сторону.
Теперь ничего хорошего ждать от них точно не стоит.
— Что происходит, Дарина? — взволнованно спрашивает учительница, задержала меня после занятия. — Тебе нужна помощь?
На лице невольно появляется ухмылка.
Помощь? Смешно.
Вызвать отца в школу, чтобы он сделал мою жизнь ещё хуже? Такая помощь?
— Нет, все хорошо, — выдерживаю её пристальный взгляд с улыбкой на губах.
— Ты всегда можешь прийти ко мне, — заверяет меня.
— Всенепременно, — направляюсь к выходу из кабинета.— Большое спасибо.