Запретные игры
Шрифт:
В глазах Давида читался вопрос и я понимала, что нужно раскрывать все карты, раз уже начала.
— Мама уже была беременна, когда они с отцом познакомились. Он это принял и записал меня на себя.
— Я понял, — сухо произносит он, задумавшись о чем-то.
На мгновение мне показалось, что Давид прямо сейчас скажет, что не станет мне помогать.
Ситуация слишком серьезная, чтобы в нее вмешиваться.
— Тогда у нас один выход, — наконец-то заявляет, останавливаясь.
— Какой? — нервно спрашиваю
Потому что я не вижу совершенно никакого выхода.
— Нам нужно найти того, кто на самом деле подкупал учителей, — уверенность в его голосе дарит легкую надежду. — И сделать это первее, чем вся информация попадет в руки твоего отца.
— Это невозможно, — обреченно произношу, шмыгая носом от холода. — У меня есть неделя. А у меня даже предположений нет.
— У нас, — поправляет меня. — Нет ничего невозможного, Дарина. Запомни это. А теперь пошли быстрее, ты совсем замерзла.
Давид внезапно берет мою ладонь в свою, сплетая наши пальцы.
— Ты забыла? Мы ведь теперь вместе, — отвечает на мой вопросительный взгляд.
Голову снова начинает разрывать мыслями зачем ему это?
Не важно.
Совсем не важно.
Я готова расплатиться всем, что у меня есть. Лишь Давид и правда смог помочь и Рома был в безопасности.
11
Мне дико от того, что Давид держит меня за руку, когда мы заходим на школьный двор.
Все мимо проходящие сразу улавливают это и прожигают нас заинтересованными взглядами.
— А ты не боишься, что и на тебя сейчас шквал хейта свалится? — едва слышно спрашиваю, попутно ощущая, что осенние ботинки промокают от количества снега, а ноги начинают мерзнуть.
Пусть горит в аду тот, кто украл мою зимнюю обувь.
— Ты смешная, — ухмыляется Давид, крепче сжимая мою ладонь. — Пусть только попробуют.
В Немирове ощущается такая непоколебимая уверенность, что даже мне становится легче дышать рядом с ним.
Мы медленно проходим по школьному двору, рука в руке. Чувствую, что нас все еще смотрят, их взгляды пронзают меня, но я чувствую себя защищенной рядом с Давидом. Его присутствие окутывает меня теплом и спокойствием, словно он создает непроницаемый щит от возможного шквала осуждений.
Вижу, как все начинают шептаться, заприметив нас в коридоре, когда мы снимаем куртки.
Сначала я прячу взгляд, но потом понимаю, что это неправильная тактика.
Гордо поднимаю подбородок и в открытую смотрю на всех, от кого ловлю взгляд
Вздрагиваю, когда Давид расстегивает мою куртку и снимает её с меня.
— Полегче, — он наклоняется ко мне и шепчет прямо в ухо, отчего по коже разбегаются мурашки от такой близости. — Пугаешься так, будто я не твой парень.
Дыхание замирает, а сердце наоборот колотится, как бешеное.
Я должна нормально реагировать на
— Это что, осенняя куртка? — Давид окидывает меня недовольным взглядом, ощупывая её. — Совсем с ума сошла в такой мороз так легко одеваться?
— Да там, — закусив губу, отвожу глаза. — Проблемы с зимней курткой и обувью.
— Например?
— Ничего важного,— отмахиваюсь. — Забей.
Мне не сильно хочется говорить о том, что сначала кто-то украл мою обувь во время физкультуры, а на следующий день я не нашла своей курочки в раздевалке после занятий.
— Говори, Дарина, — он произносит это с таким напором, что ему сложно противостоять.
— Забрал кто-то, — лишь пожимаю плечами.
— В смысле? — он округляет глаза, явно не понимая к чему я клоню.
— В прямом, — тяжело вздыхаю. — Украли с раздевалки.
— Что ещё пропало? — хмуриться Давид.
— Зимние ботинки. Их украли во время физкультуры, — произношу и вижу, как его ладони сжимаются в кулаки.
Он опускает взгляд на мою обувь.
— Осенняя?
— Ага, — становится неуютно под таким пристальным взглядом.
— Я тебя услышал, — говорит, будто решая что-то для себя. — Теперь можешь вешать курточку и не переживать. С остальным я разберусь.
— Спасибо, — спешно и едва слышно произношу, пока Немиров вешает наши курточки.
Наше пристальное взаимодействие в коридоре привлекает еще более оживленное внимание окружающих, но теперь я чувствую себя более уверенно и спокойно. Взгляды, шепот и осуждение больше не пугают меня.
Мы идем по коридору и взглядом в нашу сторону становится все больше.
— У тебя первая математика? — бросает взгляд на нужный кабинет.
— Да, — киваю головой. — Потом физика.
— Хорошо, тогда увидимся на перерыве, — он резким движение оказывается слишком близко.
Одной рукой почти невесомо прижимает к себе.
Шепот окружающих в это мгновение стихает.
Все наблюдают за происходящим с отвисшей челюстью.
— И перестань так дрожать, — это уже говорит на ухо, едва слышно.
Он слишком быстро вошел в роль и делает это так качественно, будто его совсем не смущает такая близость.
Ощущаю аромат его парфюма, и дыхание.
Как можно не вздрагивать?
Мое сердце так сильно колотиться в груди, что я боюсь, что другие способны это услышать.
В этот момент, когда отстраняюсь от Давида, ощущаю на себе ещё один взгляд.
Без проблем определяю, кому он принадлежит.
Леон.
Он смотрит так, будто…Разочарован?
Но как только замечает, что и я смотрю на него, отводит взгляд и уходит дальше по коридору, скрываясь по коридору.
Вот это я совсем не успела обдумать.