Запретная одержимость
Шрифт:
Из-за этих плановых выходных я составила небольшой распорядок дня в дни моей терапии. Мои встречи обычно назначаются на утро, а после я иду в кофейню в нескольких кварталах отсюда и беру кофе с выпечкой. Я сажусь в одно из мягких бархатных кресел у окна, смотрю на проходящих мимо людей и размышляю.
Моя жизнь стала намного лучше, чем была, во многих отношениях. В России я была приемным ребенком, который вырос вне системы, попрошайничая на улицах. Я проводила ночи в приюте, где мне повезло, что я не лишилась девственности насильно задолго до того, как мужчина со светлыми волосами и пронзительными
Конечно, я была в ужасе, когда руки в черных перчатках схватили меня сзади, когда блондин заговорил со мной, и меня затащили на склад, затем в самолетный ангар, и втиснули в самолет. Я не знала, зачем меня забирают и куда. Даже когда блондин подошел ко мне в ангаре, прикоснулся к моим рыжеватым волосам и миниатюрному личику сказав с улыбкой:
— Виктор будет так доволен ценой, которую за тебя дадут, — я не до конца осознавала, к какой участи меня отправляют. Я только чувствовала, что это не может быть хуже того, что уже происходило со мной.
Конечно, я была неправа. Но в этом не было вины Виктора. И я всегда буду благодарна ему за то, что он позволил мне увидеть, как он пустил пулю в голову человеку, который причинил мне боль. Потому что его собственность была тронута. Не потому, что он заботился обо мне, как говорил мой психотерапевт в прошлом. Но я не совсем в это верю. При всех его моральных недостатках, я считаю, что Виктор был по-настоящему зол на то, что кто-то, кто работал на него, мог совершить что-то настолько жестокое, настолько извращенное.
Теперь, вместо того чтобы просить милостыню на улицах, я сижу в кофейне в викторианском стиле, пью шестидолларовый латте с шоколадным круассаном, в джинсах, шифоновой рубашке без рукавов с оборками и кожаных балетках на плоской подошве, цены за которые мне хватило бы еды на год, когда я была бездомной. У меня есть банковский счет, дебетовая и кредитная карты. У меня хорошая работа. У меня есть стабильность. Есть водитель, который отвезет меня, куда я захочу. У меня также диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство, тревогу, хронические ночные кошмары и, часто, сокрушительное чувство вины. Поэтому, еще одна вещь, которую я делаю в эти дни, сидя в своем любимом кафе, задаюсь вопросом: стоило ли оно того? Стало ли мне лучше? И ошибаюсь ли я, если думаю, что это так? Даже спустя год мой психотерапевт, похоже, не может помочь мне ответить на эти вопросы.
О, и еще у меня неуместная, безответная влюбленность в бывшего священника. О чем моему психотерапевту было что сказать.
Я доедаю свой круассан и половину кофе и подумываю написать водителю, чтобы он отвез меня домой. Это не мой дом, не совсем. Тем не менее, уютный особняк, где живут Виктор и Катерина и где мне есть где остановиться, это самое близкое, что у меня когда-либо было, и я чувствую себя здесь как дома. У меня есть комната, уединение, моя арендная плата и питание, все это мне предоставлено в обмен на помощь в уходе за их четырьмя детьми, и, кроме того,
Стоило ли это того? Стало ли мне лучше?
Однако я еще не совсем готова вернуться сегодня, поэтому беру свой кофе и снова иду по улице. Есть несколько мест, куда я люблю заходить в те дни, когда решаю побродить по городу, например, любимый букинистический магазин, где я покупаю пару книг, которые раньше не читала. Магазин винтажной одежды, где я нашла блузку, которая на мне сегодня, ювелирный магазин. Я никогда не покупаю ювелирные изделия, что-то в покупке чего-то для себя кажется странным, но мне нравится просматривать витрины. Я всегда останавливаюсь на обручальных кольцах, смотрю на мерцающие бриллианты ошеломляющей огранки и размеров и пытаюсь представить, как мужчина надевает одно из них мне на палец.
Глупо, конечно, это все не про меня. Какими бы красивыми они мне ни казались, и как бы мне ни хотелось иметь такое же у себя, я не могу представить, чтобы кто-то на другом конце протягивал мне его. Я даже не могу представить себя на свидании, несмотря на то, как сильно мой психотерапевт настаивает на том, чтобы я сделала именно это. И когда мне действительно удается представить себя в каком-нибудь ресторане, и кого-то, сидящего за столиком напротив меня, это тот единственный мужчина, которого я абсолютно никогда не смогу заполучить.
Моему психотерапевту также было что сказать о моей зацикленности на единственном человеке, с которым отношения невозможны. Защитный механизм, как она это называла. Связь после травмы.
Макс был рядом со мной в некоторые из моих самых мрачных часов, это правда. И даже он слышал лишь самые незначительные подробности, потому что я не хотела, чтобы мужчина, в которого я была влюблена, каким бы невероятным это ни было, услышал все грязные подробности того, что со мной случилось. Но я не думаю, что то, что я чувствую к нему, является ментальным блоком, созданным моей поврежденной психикой, чтобы попытаться оградить меня от других мужчин, как думает мой психотерапевт.
В конце концов, я прохожу мимо собора Святого Патрика. Я останавливаюсь у огромных дверей и обнаруживаю, что поднимаюсь по ступенькам, толкаю дверь и вступаю в полутемный, пропахший ладаном вестибюль. Сейчас месса не проводится, поэтому в церкви тихо, и остаток пути я прохожу пешком, по привычке опуская пальцы в таз с водой и осеняя себя крестным знамением. Я не религиозна, но мое детство прошло в Русской православной церкви. Теперь я часто хожу сюда с Катериной и Виктором, чтобы помочь им с детьми.
Когда я прихожу сюда, то делаю это не столько из желания действительно быть в церкви, сколько для того, чтобы почувствовать близость к Максу, потому что я скучаю по нему. Детство, проведенное в сомнительных приемных семьях и организациях, означает, что запах ладана и деревянных скамей, жесты и ритуалы, все это не дает мне того ощущения покоя, которое, я знаю, оно дает Максу. Для меня это выглядит как шоу, грандиозный фасад. Я, конечно, никогда не говорю ему этого. Все мы обретаем покой по-разному. Для меня это в воображении красивого темноволосого мужчины, который постепенно проникает во все мои фантазии.