Запрещенные письма

Пир Элин

Подняв свое пиво в воздух, я крикнул через весь зал:

— Эй, король, ты думаешь, что умеешь пить… Иди и докажи это.

Его кожа была красноватой, а лоб потным, из-за чего его редкие волосы как-то странно прилипли ко лбу. Слегка покачиваясь, он нашел меня взглядом и, нахмурившись, поднял подбородок.

— Тайтон Грин.

Я поклонился, чуть не полетев на стол, когда встал со скамейки, на которой сидел.

— Мне нужно отлить, но прежде чем я уйду, почему бы тебе не подойти сюда и не показать нам, как ты умеешь пить? —

моя речь была невнятной, и, как и планировалось, мой отец и Фредерик протянули руки, чтобы успокоить меня, громко шикая. Я оттолкнул их руки. — Да все норма… нормально! Он мужчина. Я мужчина. Мы пьем пиво.

Люди вокруг нас замолчали, наблюдая за королем, когда он, пошатываясь, направился к нам.

— Ты думаешь, что сможешь выпить свое пиво быстрее меня?

— Я знаю, что могу. — Я икнул и оперся рукой о Фредерика, чтобы не упасть. — Я, нахрен, могу перепить всех вас!

Я стал тыкать пальцем вокруг себя, и люди стали смеяться.

— Тайтон, сядь! — прошипел мой отец.

— Ты в деле или нет?

Фредерик взял кувшин с отравленным пивом и наполнил кружку. Как только он поднес ее ко рту, я потянулся за ней и подал королю.

— Приготовься проиграть!

Я не стал ждать, пока он согласится или откажется, а поднял свою кружку — и, как я и надеялся, король заглотил наживку и выпил.

Он как будто даже не глотал, а буквально вылил в себя всю кружку целиком.

— Ни хрена себе! — воскликнул я, признавая поражение.

Джереми громко рыгнул, но затем цвет его лица изменился с красного на бледно-белый, а щеки надулись.

Я взглянул на Марни. Она добыла яд у подруги, которая была замужем за фармацевтом. Предполагалось, что это будет медленно действующий яд, но Джереми выглядел так, словно его вот-вот стошнит.

Фредерик оттащил меня назад как раз в тот момент, когда из короля вырвался поток рвоты.

— Какого хрена? — кто-то попьянее засмеялся, что, мол, король не вместил в себя столько пива, но Джереми был гордец и обиделся.

— Все со мной нормально! Пиво было несвежим и на вкус как дерьмо. — Подняв руку, он указал на мой стол. — Вы налили мне в пиво мочу!

— Нет!

Кто-то из его охраны оказался рядом и, прижав почти пустую кружку к груди охранника, Джереми вытер рот и приказал:

— Отнеси это Бернарду. Скажи ему, чтобы он это проверил. Если я выпил мочу, кто-нибудь умрет!

Я с трудом сглотнул.

— В этом нет необходимости.

— Ты унизил меня. — Его глаза сузились, пока он раскачивался взад и вперед, пьяно размахивая руками. — Вы все решили посмеяться надо мной. Никто не смеет унижать меня!

— Ваше величество, мы никогда не посмели бы, — попытался возразить мой отец, но в зале уже воцарилась тишина, а отвратительная вонь рвоты заставила нескольких женщин с отвращением отвернуться.

— Арестуйте их! — развернувшись на каблуках, Джереми покачнулся, возвращаясь к своему столу и отдавая приказы

через плечо. — Арестуйте всех мужчин за этим столом. Я не позволю, чтобы надо мной смеялись в моем собственном доме.

Как группа пчел-убийц, вооруженные охранники окружили наш стол. Выпятив грудь, я встал перед мамой, рядом с отцом. Вокруг нас Эммерсон, Лукас, Фредерик и Генри сделали то же самое.

— Не сопротивляйтесь. Мы безоружны и в меньшинстве. Если они начнут стрелять, то могут попасть в одну из наших женщин, — сказал мой отец достаточно громко, чтобы все мы это услышали.

Тем не менее, я ткнул локтем в лицо охранника, который толкнул меня. Прижав руку к окровавленному носу, он поднял пистолет, чтобы направить его мне в голову, усмехаясь:

— Двигайся, ублюдок.

Генри и мой отец двинулись вперед с поднятыми руками, в то время как Лукас, Фредерик и Эммерсон сопротивлялись, как и я. Мы все знали, что если Бернард, личный врач Джереми, проверит содержимое кружки, то обнаружит там нечто гораздо худшее, чем моча.

Капитан королевской стражи, который сидел за столом короля и сам был пьян, взмахнул пистолетом и выстрелил в потолок.

— Двигайтесь — или я украшу стены вашими мозгами, — заорал он и указал охране на дверь. — Уберите уже отсюда грязных предателей!

Когда нас выводили из зала, Джереми напоследок усмехнулся.

— Не переживайте. Мы хорошо позаботимся о ваших женщинах.

Будучи запертым в маленькой камере вместе со своей семьей, я сходил с ума от беспокойства.

Мы были голодны и злы.

Шестеро защитников, лишенных возможности защищать своих женщин, были подобны бомбе, ожидающей своего часа, и дважды между Лукасом и Эммерсоном вспыхивала драка. Фредерик, Генри, мой отец и я едва растащили их.

Когда капитан наконец появился, он соизволил говорить с нами через квадратное отверстие в двери.

— Где наши жены? — спросил Фредерик.

Капитана, похоже, забавляло наше несчастье.

— Ваши жены здесь, во дворце. Король развлекает их.

— Мы можем их увидеть?

— Да. В канун Нового года.

— Это через одиннадцать дней. Он собирается держать нас здесь одиннадцать дней? — голос Генри был полон недоверия. — Я ничего не сделал.

— Таков приказ короля.

— Мы, по крайней мере, получим еду или воду? Прошло уже два дня!

Тихо хихикая, капитан изрек:

— Король сказал, что, поскольку вы так любите мочу, вы можете попить свою собственную.

— В том пиве не было мочи.

— Нет, и мы это знаем.

Я затаил дыхание.

— Тогда почему мы все еще здесь?

— Ты знаешь, почему ты здесь. Ты пытался отравить короля.

Моя голова разрывалась от паники, и я перевел взгляд на Фредерика и моего отца. Они знали. Все было ужасно!

— Как я уже сказал, вы увидите своих женщин в последний раз в канун Нового года, так как они будут присутствовать на вашей публичной казни.