Запрещенные письма

Пир Элин

— Эй, милая, мы с Эмбер только что говорили о тебе. Ты в порядке?

И тут же на заднем фоне раздался ясный и громкий голос Эмбер:

— Тут о твоей книге говорят в новостях.

— Эбони позвонила мне. Они снимают с публикации мою книгу, — вырвалось у меня.

— Мне так жаль, — начала Тина, прежде чем Эмбер прервала ее:

— Говорила же тебе, что романтика — это риск.

— Кто-то получил травму, когда полез на стену, и они обвиняют в этом меня и книгу.

— Да, мы видели в новостях. Это ужасно, —

тон Тины был сочувственным.

— Вы можете представить себе, что та женщина сломала себе ноги?

— Это случилось из-за твоей книги! — тут же отреагировала Эмбер.

Обвинение в ее голосе заставило меня занять защитную позицию.

— Я ведь не думала, что моя книга побудит женщин идти к границе или пытаться проникнуть на ту сторону! Я не собиралась вкладывать им в головы такие мысли!

Но Эмбер не смягчилась.

— Видишь, Девина, вот почему так важно, чтобы мы несли ответственность за то, что пишем. Наши слова вдохновляют людей на добрые или дурные поступки. Вот почему нам нужна цензура.

— Что они сказали обо мне в новостях?

Мой вопрос был адресован Тине, но снова ответила Эмбер, и мое раздражение росло с каждым словом, которое слетало с ее губ.

— Они использовали твою книгу в качестве примера того, почему нужен был этот закон о запрете эмоционально напряженных книг.

— То есть?

— Ну, ужасы уже запрещены, а теперь Совет наложил полный запрет на все книги, которые вызывают опасные эмоции, такие как ужас, гнев или похоть.

— Запрет? Нет, они не могут. Это же книги!

— Ну, ты бы предпочла, чтобы люди ломали себе ноги или, что еще хуже, убивали себя, потому что поверили в какую-то фантазию?

Эмбер с таким же успехом могла бы ударить меня. Я громко ахнула и заморгала. В горле будто застрял кактус, говорить я не могла.

— Эмбер, это было жестоко, — прошептала Тина, но я все молчала. Я потеряла дар речи.

Мой спасательный круг утонул, и не осталось никого, кто мог бы вытащить меня из темной ямы, в которую я падала. У меня защекотало в носу от рыданий, и печаль накрыла меня, как приступ паники.

Я не могла встретиться с Тайтоном и рассказать ему, как ужасно я себя чувствовала, когда из-за моей книги пострадала женщина.

Никакой телефон не мог бы дать мне возможность дозвониться до мамы и услышать, что все будет хорошо. И не было возможности вернуться в дом на один из чудесных сеансов исцеления бабушки.

Если бы только я могла свернуться калачиком рядом с одной из моих сестер и поделиться своими тревогами или обнять папу. Я подавила рыдание в груди, закрыла глаза и вспомнила, как он всегда целовал меня в макушку и называл мисс Веснушка.

Я потеряла их всех.

Не будет шуток Джастина, не будет семейных дней рождения.

Даже Нелли больше не жила со мной.

— Девина, ты здесь? Что-то со связью?

Голос Тины звучал так,

словно она уже несколько раз произнесла мое имя, но мое тело будто весило тысячу килограммов, и у меня не было сил ответить ей.

Закончив разговор, я опустила подбородок на грудь и отдалась отчаянию. Если я умру сейчас, никто не будет скучать по мне.

Два часа спустя в мою дверь постучали.

Я ожидала этого и достаточно успокоилась, чтобы открыть дверь с вежливой улыбкой, которая не коснулась глаз.

Две женщины, стоявшие снаружи, представились как Леони и Марси и спросили, могут ли они войти.

Распахнув дверь, я жестом показала им, чтобы они проходили.

— Мы давно хотели поговорить с вами о вашей книге. — Леони наклонила голову и одарила меня сладкой улыбкой. — Как вы, возможно, слышали, она оказала неблагоприятное влияние на многих ваших читателей, которые теперь думают, что Северяне — добрые и замечательные люди. Учитывая, что они похищали наших женщин, чтобы иметь возможность заводить детей, такое искажение реальности кажется прискорбным. И ведь вы это понимаете, так?

— Это было больше ста лет назад.

— Тем не менее, изобразив их как храбрых и умных мужчин, вы вдохновили многих женщин на путешествие к Стене. Некоторые из них пострадали. Нам, к счастью, пока удалось удержать желающих от пересечения границы.

Я молчала.

Леони сложила руки перед собой и выпрямилась.

— С сегодняшнего дня по приказу Совета ваша книга снята с публикации.

— Да, я слышала.

— Не могли бы вы рассказать нам, что вдохновило вас на написание этой книги? Вы раньше жили недалеко от границы, верно?

— Да.

— У вас был контакт с кем-нибудь по ту сторону стены?

— Вы имеете в виду, обменивалась ли я с кем-то из Северян письмами?

— Да.

— Что бы изменилось, если бы я это делала? Вы уже решили, что запрещаете мою книгу.

Они выглядели немного удивленными моим конфронтационным вопросом.

— Мы просто пытаемся лучше разобраться в ситуации. Вы можете подтвердить, что ходили к своему врачу три дня назад?

— Да.

— Мы запросили вашу медицинскую карту, и там сказано, что вы на четвертом месяце беременности, но вы не посещали клинику по оплодотворению. Вы можете объяснить, как это вышло?

Мое сердце учащенно забилось.

— Конечно. Я забеременела от мужчины.

Обе женщины заерзали на диване и обменялись взглядами.

— Вы можете направить нас к нему?

— Нет.

— И почему?

Потому что это не ваше дело. Ответ вертелся у меня на языке, но я просто покачала головой.

— Вы можете хотя бы назвать нам его имя?

— Послушайте, у меня была всего одна встреча с мужчиной, и я забеременела. После этого я его не видела и не хочу, чтобы вы с ним связывались.