Запрещенные письма

Пир Элин

— Нет, конечно, нет.

— Я останусь в трусиках, раз уж нагота заставляет тебя так нервничать.

Я как раз укладывал ее толстовку и свои шорты на солнце и обернулся при этих словах.

— Я никогда не говорил, что нагота заставляет меня нервничать. Я просто не знаком с женской наготой, вот и все.

Девина оставалась в холодном потоке в течение нескольких минут.

— Ты чувствуешь себя лучше?

— Да.

— Хочешь выбраться и обсохнуть?

Ручей был мелким, и она сидела

на дне, покрытая водой по грудь.

— Я должна?

— Нет. Но если ты хочешь, чтобы я выжал воду из твоих штанов, тебе придется отдать их мне.

— Все в порядке. Я поднимусь через секунду. — Она сидела еще несколько минут, прежде чем встала и подошла к берегу. — Ты вытащишь меня наверх?

Я взял ее протянутые руки и помог ей выбраться из ручья на луг, полный полевых цветов.

Я не смог отвести взгляда, когда Девина стала выбираться из мешковатых мальчишеских штанов. Она была обнажена, если не считать простого черного топа и трусиков, и я не мог перестать восхищаться ее мягкими изгибами и тонкой талией.

Ее попытка выжать воду из штанов была жалкой, поэтому я шагнул вперед, стараясь не обращать внимания на учащенный пульс.

— Позволь мне.

— Спасибо. Я все еще слаба.

— Неудивительно. Всего пятнадцать минут назад ты потеряла сознание от теплового удара. Ты пила в ручье?

— Да.

— Жаль, что я не захватил с собой немного еды, но я не подумал об этом.

— А как насчет полотенец? В беспилотнике у тебя нет полотенец?

— Боюсь, что нет. Прости.

Она пожала плечами.

— Ладно, солнце нас высушит.

Медленно, как столетняя старушка, Девина опустилась на землю.

— Тайтон.

— М-м?

— Мне так жаль, что я вынудила тебя уйти с турнира. Я знаю, как много это значит для тебя, и ты поставил много денег на Эммерсона. Он выиграл?

— Я не знаю. Но это ничего. Не беспокойся об этом. Мы вернемся к церемонии, так что все хорошо.

— Во сколько она состоится?

— В восемь.

— Ладно. — Девина легла на живот, используя руки в качестве подушек. — То есть у нас есть время вздремнуть, пока сохнет наша одежда? Я мало спала в последние ночи и устала.

Девина, лежащая на подушке из полевых цветов, была самым эротичным зрелищем в моей жизни, но я был полон решимости больше не пугать ее.

— Конечно, ты можешь вздремнуть.

Я хотел спросить о массаже, о котором она упоминала, но было бы это нормальным после того, как она только что потеряла сознание? Явно нет. Так что я лег рядом и закрыл глаза, слушая успокаивающий шум ручья и легкий ветерок, играющий в деревьях.

— Здесь мило.

— Ага.

Я лежал на спине, когда она повернулась на бок и придвинулась немного ближе.

— Могу я тебе кое-что сказать, Тайтон? — ее голос звучал сонно,

как будто она вот-вот заснет.

— Конечно.

— Я очень скучаю по своей семье. — Девина сделала паузу, но я почувствовал, что она хотела сказать еще что-то. — Я скучаю по их объятиям и поцелуям. Иногда я прижималась к кому-нибудь из своих братьев и сестер, и мы спали в одной постели. Теперь осталась только Нелли.

— Твоя собака?

Она кивнула.

— Вы в семье часто обнимаете и целуете друг друга?

— Не очень. Вот когда я был ребенком — да.

— Ты когда-нибудь скучаешь по этому? — она зевнула. — Я имею в виду физический контакт.

Я поколебался, прежде чем сказать ей правду.

— Да, я скучаю по этому, но я взрослый мужчина. С кем бы я стал обниматься?

— Моя младшая сестра использовала меня в качестве подушки. Я играла с ее волосами и рисовала на ее коже. Я так любила это занятие.

Заметив, как ее голос дрогнул, я поднял голову и посмотрел на Девину, у которой были закрыты глаза.

— Ты что, плачешь?

— Прости.

У меня сдавило легкие от ее расстроенного вида.

— Хочешь, чтобы я тебе что-нибудь принес или рассказал анекдот?

— Нет. — Она перевернулась на спину и вытерла глаза руками. — Но не мог бы ты подержать меня за руку?

Одна из ее фальшивых бровей почти отпала, а другая искривилась.

— Конечно, я подержу.

— Я думаю, что это тоже нужно высушить. — Оторвав брови, Девина села и наклонилась, чтобы положить их поверх своих брюк, которые лежали на солнце.

Наши тела все еще были холодными от воды в ручье, но для меня это было прекрасно.

Протянув ей руку, я с любопытством наблюдал. Это был первый раз, когда Девина сама попросила меня прикоснуться к ней, и это волновало.

Все еще сидя, она повернулась ко мне.

— Если хочешь, можешь использовать меня как подушку.

— Хм… Как? — спросил я.

— Ханна нашла бы самое мягкое место, чтобы положить голову. — Она похлопала себя по животу и снова легла.

Повернувшись всем телом, я опустил голову, чтобы лечь ей на живот. Сначала я был осторожен и напряжен, но потом ее пальцы начали перебирать мои волосы, и я закрыл глаза и расслабился.

— Каждый раз, когда мы с Ханной делали это, она говорила одно и то же.

— Что?

— Обещай не пукать. — Девина тихонько рассмеялась, но по тому, как дрожал ее голос, я понял, что ничего забавного в этом для нее не было.

— Мне жаль, что ты их потеряла.

— И мне. Я не думаю, что когда-нибудь снова стану собой.

Было заманчиво попытаться отвлечь ее от печали, но я чувствовал, что ей нужно вспомнить о семье, поэтому просто подбодрил ее:

— Расскажи мне о своей семье.