Записки дурнушки
Шрифт:
— То я читал свои, а это известного поэта Баковия.
Лицо Игоря приняло цвет спелого бурака. Что это еще за Баковия? Неужели я ударила лицом в грязь — показала свое невежество? Учишься, учишься, а прорех в образовании не сосчитать. Счастье еще, что Игорь не из тех, кто любит позубоскалить по любому поводу. Он, не обратив внимания на мое невежество, перешел на другое стихотворение:
Я иду за милой следом В темной чаще, в глухомани. Чуть, приближусь к ненаглядной — Прерывается дыханье.Ну, это другое дело, это я понимаю, эти стихи как стихи. Эминеску, что вы хотите!
— Не знаешь, что сегодня в кино?
Думаете, услышал? Как бы не так. Провел языком по высохшим губам, и вновь шпарит — Пушкин, Эминеску, Лермонтов… Как только в голове умещается такое количество стихов?! Вместительная голова, хоть и небольшая. Вот только очки — досада. Поэту в очках как-то не личит. Никак не идут очки поэту. Ученому — да. Ученого они даже облагораживают, делают более значительным. Любопытно, как целуется человек, который носит очки? Мешают, наверно. А ведь если Игоря не остановить, он до завтра будет тарахтеть. Чего лукавить, говорю прямо, что хочу погулять. Игорь сперва удивился, потом взглянул так, будто я его в чем-то обманула.
— Ну ладно, послушай еще одно, и все, — и, не дожидаясь моего согласия, начинает еще одно стихотворение.
Но тут я увидела: к нам направляются Алиса и Мариора, а с ними Мирча с иняза. Слава аллаху, повезло!
— Усовершенствуетесь?! — кричит Алиса издалека.
Они хохочут, у них прекрасное настроение. Все румяные, глаза сверкают, счастливые. Перебивая друг друга, мои подружки рассказывают, как они учились грести на лодке, а потом качались на качелях. За счет Мирчи, конечно. Мне завидно, отчего я, дура, не пошла с ними. Мирча — человек сдержанный, неразговорчивый, всегда согласно улыбается. Не хочет показаться развязным и легкомысленным. Президент что надо. В прошлом году его избрали президентом студенческого интернационального клуба. Впрочем, с этим клубом просто комедия — президент есть, а клуба нету, существует лишь на бумаге. Но Мирча относится к своему столь высокому званию с должным пиететом, всерьез. Даже усы для солидности отрастил. И волосы отпустил, как у девчонки. Как говорят, мамалыга покрывается коркой. Интересно, что он ищет у историков? Кажется, приглянулась ему наша Мариора. А может, хочет завлечь в свой несуществующий клуб? Мариора сделала бы честь любому учреждению такого типа. Она умна, смышлена, а сегодня еще возбуждена — на себя не похожа. Ведь обычно она молчалива, отличается лишь старательностью. Алиса отводит меня в сторонку и, умирая со смеху, многозначительно кивает в сторону новоявленного влюбленного. Я не ошиблась в своих догадках, однако делаю вид, что ничего не понимаю. Алиса поворачивает мою голову в сторону Мирчи с Мариорой, мол, неужели не ясно? Ладно, не буду мучить ее, ясно. Алиса усмехается. Она с коварной ухмылкой подходит к ним, нагибается к подолу Мариоры, снимает, может быть, и не существующую, нитку и небрежно говорит:
— У тебя к платью прилипла нитка, есть примета: скоро замуж выйдешь.
Ну и чертовка эта Алиса!
— Голодной курице просо снится, — парирует Мариора.
Ребята не обращают внимания на их пикировку, обсуждают что-то в сторонке. Кажется, толкуют о роли поэзии в интернациональном воспитании студенчества.
Вижу, что Мариора и Алиса прямо-таки умирают с голоду. Я, как бы между прочим, говорю, что приезжал ко мне отец… Через минуту все ринулись к нам в комнату, чтобы расправиться с отцовскими гостинцами. Свежая сладкая овечья брынза, зеленый чеснок, жареный молодой ягненок — все это испарилось в мгновение ока, словно и
Когда чуть насытились, вспомнили о Лилиане. Поздно спохватились, спасаю, что еще можно спасти, — надо хоть что-нибудь оставить ей. Алиса принялась доказывать, что Лилиана не переносит даже запаха баранины, а барашков и видеть не может.
— У Лилианы очень красивые глаза, — внезапно и совсем некстати говорит Игорь, а сам смотрит в мою сторону, и я чувствую, как по моей спине пробегают мурашки.
— Все относительно в этом мире, — глубокомысленно заявляет Мариора.
Она не ахти какая красавица, но разговор о глазах Лилианы задевает и ее. Однако Мирчу эта тема совершенно не интересует, он в который раз начинает развивать перед нами перспективы международного студенческого движения.
Из-под стола на нас с укором смотрит отцовский кувшин. Игорь вежливо поинтересовался:
— Что в нем? Керосин?
Намек понят, предлагаю продегустировать. Однако Алиса схватила кувшин и спрятала его подальше:
— Учитесь обуздывать свои желания.
— А что, — любопытствует Мирча, — вино отравлено?
— Дегустация состоится после экзаменов.
Идея хорошая. Голосуем. За? Против? Двое против троих. В это время в дверь заглянул Виктор. Конечно, ищет Лилиану. Предлагаем и ему принять участие в голосовании, но он чем-то недоволен, губы плотно сжаты, взгляд свиреп. Молча исчезает, даже не удостаивая нас словом. Голосование голосованием, но я все же предлагаю ребятам по рюмочке. Попробовали по стаканчику, хотя Игорь почему-то стал ломаться. Но вылил и он. Чтобы кувшин больше не соблазнял, стеариновой свечой заливаем пробку, сделанную из кочана кукурузы. Раз договорились вскрыть после экзаменов, значит, так и будет. Ребята уходят немного расстроенные, а мы опять за зубрежку. Имя Лилианы больше никто не упоминает, хотя, мне кажется, каждая из нас думает о ней.
Наконец, когда мы уже засыпаем, в комнату легко, как кошечка, проскользнула Лилиана. Туфли сняла у дверей, раздевается в темноте. Я все слышу. Может, она голодна, но боится включить свет. Алиса всегда делает ей замечания, вот она и не решается. Сейчас Алиса, как и Мариора, спит, я тоже притворяюсь спящей, хотя ужас как хочется обменяться парой слов с Лилианой. Когда она легла, раздался голос Алисы:
— Тебя Виктор искал.
— Что вы ему сказали?
— Что ушла на киносъемку.
Вот врет! Мы же ничего ему не сказали. Алиса сегодня злобная. Да и Лилиана какая-то недобрая. Хоть бы промолчала, а то огрызается:
— А ты что, завидуешь? Не тебя выбрали — досада.
— Бессовестная.
Мы так дружно жили, а тут вдруг взбесились. Я громко крикнула, чтобы они перестали, и они замолкли, готовая вспыхнуть ссора убита в зародыше. Чтобы разрядить атмосферу, предлагаю:
— Зажги свет и ешь.
— Девчонки, если бы вы знали, где я была!
Лилиана не голодна, она переполнена всякими впечатлениями, до еды ли ей! Она любит похвастаться, иначе не испытывает никакой радости от своего дикого успеха.
— Завтра расскажешь, — безжалостно обрывает ее Мариора.
Мариора говорит редко, но авторитетно. Мы действительно не расположены слушать, хотим спать.
Да, несмотря на все мои старания сохранить мир, в нашей ячейке начались разброд и шатание.
2. Экзамен
— Кубик, все знаешь?
— Ни фига.
— Я тоже.
— Ты всегда так только говоришь…
Самый тяжелый экзамен тот, который предстоит сдать. Сегодня у нас принимают историю. Никто ничего не знает, — и те, которые, усердно занимались, и те, которые спали себе, отсыпались. Столпились в конце коридора и дрожат, как перед закланием. Есть даже такие, что принимают успокоительные таблетки. Оптимисты, так те еще и сейчас зубрят, спешат надышаться перед смертью. Больше всех трусит Алиса. Как бы хорошо ни подготовилась, на экзаменах она теряется и несет всякую ахинею.