Записки десантника
Шрифт:
— Слушайте, перестаньте валять дурака. Лучше передайте тому, кто вас подослал ко мне, что он идиот! Так не работают. Вот все, что я вам скажу, и ничего больше вы от меня не услышите. Уходите отсюда подобру-поздорову, а не то…
— Что, выдашь меня гестапо? Если ты только это сделаешь, тебя немедленно уничтожат мои товарищи партизаны! Я уйду, но ты все же подумай еще раз, кому служишь. Не ты, так другой выполнит боевое задание Родины — такова воля народа.
В дверь неожиданно постучались.
— Леночка, открой. Это я! — послышался голос Вали.
Михаил быстро передал ключ Лене и предупредил:
— Имей в виду — молчок!
— Кто такой? — с удивлением спросила Валентина Лену, когда они остались вдвоем в комнате.
— Ох, Валюша, это тот самый, что вызывал меня под предлогом передачи письма от Шуры. Какой-нибудь провокатор, сволочь фашистская, — ответила Лена.
В голове у нее все перепуталось: пачка денег, подозрительный допрос Виленштайна, случай на улице Ленина, нежелание Нади свести Валю с партизанским командованием, появление этого дерзкого молодого человека с угрозой расстрелять ее в случае отказа от убийства Кубе — все это так взвинтило ее нервы за последние дни, что она готова была решиться на самый отчаянный шаг.
— Нет, так дальше я не могу, — жаловалась она Валентине. — Оба они подосланы ко мне гестапо, и я завтра же заявлю о них дежурному офицеру СД, а то и самому Кубе.
— Как ты расклеилась, сестричка, — отозвалась Валя. — По-моему, у тебя все это больное воображение. Ну, рассуди сама: ты заявишь фашистам о Наде и об этом «молодом человеке», а что, если они действительно наши люди, партизанские разведчики? Ты только представь себе, какие они оба должны быть патриоты, какие смельчаки, чтобы так бесстрашно рисковать собой, своей жизнью! Ведь согласись, что многие в Минске уверены в том, что ты честно служишь фашистскому палачу Кубе, значит, продалась немцам. Сколько же надо риска, чтобы пойти на откровенный разговор с тобой! А ты и их и себя погубить хочешь. Нет, так, Лена, нельзя. Возьми себя в руки. Подумай: с тех пор как ты знакома с Надей, она, если бы хотела, нашла бы сотню способов, чтобы предать тебя.
Как всегда, слова сестры подействовали на Лену успокаивающе. Может, Лена в самом деле слишком уж придирчива к Наде? Возможно, и с этим молодым человеком ей не стоило так вести себя?
— Знаешь, что я скажу тебе, — продолжала Валя, почувствовав, что сестра снова обрела душевное равновесие. — Если ты все же сомневаешься в Наде, Николай Похлебаев сведет тебя со своей близкой знакомой. Он мне несколько раз говорил о ней и, кстати, вчера напомнил об этом. Он сказал, что его знакомая — коммунистка, по-видимому, связана с партийным подпольем и действует по его указанию. Человек, как видишь, вполне надежный. Чувствую, что она хочет встретиться с тобой по одному и тому же делу, что и Надя и этот твой «молодой человек». Подумай хорошенько, Ленушка, и, если согласна, я передам об этом Николаю.
— Это значит снова пережить то, что я пережила уже при первом знакомстве с Надей? Снова бессонные ночи и постоянное ожидание внезапного стука в дверь гестаповцев?
— Но эта женщина — коммунистка, и притом, как я уже тебе сказала, ее рекомендует не кто-нибудь, а Коля, человек вполне надежный и серьезный.
— А разве Татьяна не серьезная? Она ведь тоже рекомендовала мне Надю как надежную комсомолку… Эх, знать бы мне, что Надя действительно партизанская разведчица! — почти со стоном воскликнула Лена. — Я бы ни за что больше ни с кем не связывалась! Ведь мы с ней фактически уже все продумали и подготовили.
— Неволить я тебя не
— А как же быть с Надей? Она же будет продолжать ходить ко мне. Что я ей скажу при следующей встрече?
— Ну, ты не подавай виду. Скажи, что еще не настало время, но что ты основательно готовишься к выполнению задания. Ведь это задание народа, Леночка, и в конце концов не так уж важно, через посредство кого оно будет выполнено, лишь бы ирод Кубе был уничтожен. Или ты уже готова отказаться от этого дела?
— Что ты! Клянусь тебе. Валя, светлой памятью замученных этим палачом и его подручными наших людей, клянусь, с какими бы трудностями ни пришлось мне встретиться на пути к цели, долг свой перед народом я выполню.
Лена согласилась установить связь с подпольщицей, рекомендованной Николаем. В то же время она решила не отталкивать от себя и Надю. Отважной патриотке предстояло пройти еще через одно и, кстати сказать, не последнее испытание.
Глава семнадцатая. «Нас миллионы!»
На «борисовском направлении» нас постиг тяжелый удар — не вернулась с очередного задания наша юная разведчица Люся Чоловская. Эта бесстрашная комсомолка за короткое время развернула кипучую деятельность. Она сумела установить связи с железнодорожниками, с рабочими спичечной фабрики и городской электростанции. С помощью мин, переданных патриотам отважной партизанкой, был взорван цех спичечной фабрики и спущены под откос два воинских эшелона. Дважды Люся связывалась с заведующим паспортным столом Тришко и получала от него бланки паспортов, справок, пропусков с последними отметками гестапо. Пользуясь изготовленными на этих бланках документами, наши разведчики свободно чувствовали себя на улицах Минска, Борисова, Смолевич, и пока не было случая, чтобы кто-нибудь придрался к ним.
Одновременно Люся искала путей к захвату в качестве «языка» Берке-Субботина. После ухода из города Чернова, Нюры Орловской и Марии Гавриловны нашей связной стала подруга Люси, Мария Комар. Ее квартиру, расположенную в одном из окраинных домов города, было решено использовать для захвата Берке. Действуя по заданию Люси, Мария завязала знакомство с руководителями штаба НТСНП и предоставила свою квартиру для организации молодежных вечеринок. В одной из таких вечеринок должен был принять участие Берке.
Когда все было подготовлено, Люся доложила нам:
— Разрешите приступить к выполнению задания по захвату Берке; план продуман во всех деталях, и, надеюсь, операция увенчается успехом.
Мы переговорили с Носовым и Меняшкиным. Оба они к этому времени фактически превратились из бойцов боевого прикрытия в разведчиков и не только сопровождали Люсю в Борисов и оберегали ее в пути, но всякий раз, когда перед разведчицей возникали какие-либо трудности, сами брались за дело и всегда справлялись с ним успешно. Всячески сдерживая порывы Люси, они и сами постепенно заразились ее горячностью и так же смело стали ходить по улицам города в дневное время и, пренебрегая опасностью, вместе с ней пускались в рискованные предприятия.