Запасная жена
Шрифт:
— Катя, у меня к тебе дело. Пойдем выйдем на пару минут.
— Куда? — не поняла меня девушка.
— Да куда хочешь, только подальше от Анатолия. — Я украдкой взглянула на пьющего мужчину и перевела взгляд обратно на девушку.
— Пойдем выйдем.
Как только мы вышли в коридор, я заметно занервничала и быстро заговорила:
— Катя, ты сказала, что у тебя есть аптечка. Так есть или нет?
— Есть, — кивнула головой ничего не понимающая Катерина.
— Замечательно.
— Что замечательно? Что у меня есть аптечка?
— Вот
— Но ведь Толя дает тебе какое-то снотворное, — удивилась девушка. — Оно на тебя не действует?
— Нет. Мне нужно что-нибудь посильнее.
— Маша, ты сейчас все равно не уснешь, что бы ты ни принимала. Слишком громко орет музыка, а тише мы бы и рады сделать, но Толя не велит. Он велел включить музыку на полную катушку. Мы и сами не понимаем, как он до сих пор не оглох.
— Катя, мне нужно сильнодействующее снотворное, — сказала я уже настойчивее. — Ты мне скажи, у тебя оно есть?
— А для кого?
— Для Анатолия.
— Для Анатолия?! — Катя заметно побледнела и широко раскрыла глаза.
— Только не удивляйся и не говори, что это ужасно, что нехорошо подсыпать лекарство в спиртное пьяным мужикам. Ради Бога, уволь меня, от выслушивания подобного.
— Да Анатолий и так скоро отключится. Он уже еле сидит. Его шатает из стороны в сторону. Куда ему еще снотворное-то?! Еще немного — и он уснет среди своих подушек. Ты же прекрасно видишь, что он не в себе, что он в дупель пьяный. Он даже спьяну стал катить бочку на мою подругу, сказал, что она его обворовала и сбежала. А я Лену прекрасно знаю. Она в жизни чужого не возьмет.
— Но ведь кто-то взял у него эту десятку баксов, — не моргнув глазом сказала я.
— А может, ее и не было вовсе? — как рак раскраснелась девушка. — Может, она ему спьяну померещилась? Посмотрим, как он заговорит, когда протрезвеет. Маша, а зачем ты хочешь усыпить Анатолия?
— Затем, что я хочу зайти в его спальню, забрать свои документы и деньги, уехать в аэропорт и утренним рейсом улететь в Москву. Я знаю, что сейчас он мертвецки пьян, но я хочу подстраховаться.
Я посмотрела на часы и взволнованно вздохнула.
— Время у меня еще есть. А когда я заберу свои вещи и деньги, я дам тебе сто долларов. Подумай, ведь это совсем неплохо. Сто долларов за пачку снотворного.
Видимо, мои слова подействовали на Катерину. Она кивнула головой, сходила к себе в комнату и принесла мне пачку каких-то таблеток.
— Тут четыре таблетки. Ты две подмешай, а то сердце не выдержит. Четыре не подмешивай.
— Я бы ему все четыре подмешала. Ты уверена, что сердце не выдержит?
— Ни в коем случае этого не делай. Может, сердце-то и выдержит, если оно у него очень сильное, но страшное отравление гарантировано. И неизвестно, чем это закончится. Я тебя умоляю. А то ты его траванешь и улетишь, а я с ним что делать буду?
— Хорошо. Я пошутила.
— Спасибо.
— За
— За то, что ты его травить не будешь. Я понимаю, конечно, что он тебя достал, но травить его ни в коем случае нельзя. Надо быть благоразумной. Думаешь, он меня не достал? Еще как достал! Ты даже представить себе не можешь. Конечно, меньше, чем тебя, но все равно. По-моему, он уже всех достал. Я еще никогда не встречала человека, который умеет так всех доставать…
— А это сильное снотворное?
— Очень.
— Тогда по рукам. Перед отлетом я дам тебе обещанную сотню баксов. Извини, Катя, я могла бы и больше, но у меня денег в обрез. Осталось только на билет.
— Я понимаю.
Катя кивнула головой и, услышав, что снова зазвучала музыка, побежала к танцующим девушкам. Я повертела пачку снотворного в руках и отправилась на кухню, чтобы растолочь лекарство. Вынув две таблетки, я посмотрела на оставшиеся две и, вздохнув, оставила их в покое. Если бы не Катя, я бы не раздумывая скормила Анатолию всю пачку, но Катерина сама меня предупредила, и я решила не рисковать. Когда две маленькие таблетки превратились в белый порошок без малейшего запаха, я достала две пустые рюмки, сбегала к себе наверх за бутылкой джина и разлила джин по рюмкам. Затем спрятала оставшиеся две таблетки в карман джинсов и, посмотрев на часы, понесла рюмки туда, где царило веселье.
Сев рядом с Анатолием, который лихо водил плечами в такт музыке, я протянула ту самую рюмку, куда было подмешано снотворное, и, мило проговорила:
— Я предлагаю выпить.
Анатолий усмехнулся и взял предложенную ему рюмку.
— Что это на тебя нашло? Чего ты так ангельски запела?
— Просто захотела с тобой выпить.
— А за что пить-то будем? — Голос Анатолия был полон ехидства.
— Как за что? За перемирие. С этой минуты я за все тебя простила, так и ты за все меня прости. Так что, за мир?
— За мир и дружбу народов! — пьяным смехом рассмеялся мужчина.
— За мир и дружбу народов.
Я поднесла свою рюмку к губам и хотела уже было ее выпить, но Анатолий сморщился и принялся нюхать свою.
— А что пить-то будем?
— Джин, — нисколько не смутилась я.
— Джин?!
— Ну да. Очень хороший, дорогой. Лесом пахнет. Вернее, елочными иголками.
— Лесом? А ты что, по лесу соскучилась?
— Соскучилась. И по лесу, и по снегу, и по проблемам, которые остались в Москве.
— А вот я по своим проблемам вовсе даже не соскучился. У меня их там столько, что тебе и не снилось. Я бы еще целый век ими не интересовался.
Я выпила свою рюмку до дна и наигранно улыбнулась.
— Хороший джин. Вкусный.
— Вообще-то я джин не люблю. Я бы лучше вискарика выпил.
— Ну, за перемирие можно выпить. Я же не каждый день тебе такие тосты предлагаю.
— Ты считаешь, что мне нужно выпить эту рюмку? — Пьяный Анатолий сверкнул в мою сторону недобрыми глазами и еще раз принюхался.