Запасная дочь
Шрифт:
«Это не может быть ревностью, ведь я не влюблён в тьеру! — сам себе повторял Лайонел. — Просто мне не нравится этот смазливый хлыщ! Поду-у-маешь, единственный в своём роде! Добро бы у него какая редкая магия или пригодный для обороны государства дар! А то — целитель и маг-водник! Целителей полно, как и водников. И совсем не важно, что первые владеют только целительским даром, а вторые только магией! Вот родовой дар у Верлари хорош. Но всё равно граф неприятный человек, и я не собираюсь преподносить
В общем, решено! Он, Лайонел, не будет давать тьере лишних надежд, но и игнорировать её, как требует отец, не станет.
С Альбертиной тоже не просто — девушка вызывает у него странное отторжение.
Внешне тьера довольно привлекательна, она магиня и родовой дар присутствует. Глупа и болтлива, как большинство девиц. И не в меру спесива, это он уже успел заметить. В общем — такая, как все, не лучше, не хуже. Но его почему-то едва не выворачивает, когда приходится её касаться.
Как жаль, что второй родилась именно Даниэль, а не Альбертина…
Эта мысль не давала покоя, вызывая бурление силы. Словно даже магия была против такого союза.
Ну и Сезон его ожидает!
Впрочем, он сразу знал, что просто не будет, и планировал оставаться под иллюзией так долго, как только сможет. В идеале, хотя бы пару месяцев Сезона, надеясь отдохнуть от матримониальных планов и просто хорошо провести время. Но вмешался случай — встреча с Даниэль.
Во дворце ему не повезло. Лайонел обирался по приезду сплавить старшую кому-нибудь из свободных тьеров — попробовал бы кто-нибудь из них ему отказать! — а самому составить компанию Даниэле. Но первородная сестрица прицепилась клещом, и он просто не успел отреагировать, когда появился Верлари. Граф увёл Даниэль буквально из-под носа!
Пришлось предложить руку тьере Альбертине.
Девушка всю дорогу щебетала какую-то чепуху, он не вслушивался, просто кивая через каждые пять-семь шагов.
И только когда они дошли до зала осознал, что сам себя загнал в ловушку — по правилам, тот мужчина, который привёл девушку в обеденный зал, тот и сядет с ней рядом. Мало этого, он получит эксклюзивное право ухаживать за спутницей как во время обеда, так и после него!
К счастью, распорядитель не стал разлучать сестёр де Маритт, и Даниэль оказалась соседкой Лайонела. Правда, чтобы поухаживать за ней, принцу приходилось поворачиваться всем телом, рискуя что-нибудь зацепить локтем. А с другой стороны от золотоволосой тьеры сел граф де Верлари, которому не надо было показывать чудеса гибкости, оказывая девушке внимание.
В течение всего обеда оба мужчины, прожигая друг друга взглядами, ухаживали за Даниэль. Девушка смущалась, Альбертина едва не брызгала ядом, придворные изо всех сил делали вид, что ничего не замечают…
Но конечно же, все всё видели. Как и его величество.
От мысли, что сейчас он уйдёт с Альбертиной к чайному столу, а Даниэль останется один на один с графом, у Лайонела потемнело в глазах. И он едва не совершил ошибку! Как ни странно, на помощь пришёл именно де Верлари. Впрочем, это было в его интересах…
Принц
Очнулся только тогда, когда слуги накрыли на стол и удалились.
Предсказуемо, отец сел отдельно от матери, словно находиться с ней рядом для него невыносимо. А старшая дочь графа де Маритт выглядела так, словно палку проглотила — прямая спина, скорбное выражение лица.
Похоже, девушка всерьёз оскорбилась. Впрочем, это её трудности…
Лайонел поморщился, отвёл глаза в сторону, будто бы рассматривая гобелен. И мысленно перенёсся в общий зал, гадая, чем сейчас заняты де Верлари и тьера Даниэль.
Чай пьют, конечно, как и все приглашённые. Но не молча же? Вот о чём они могут разговаривать? Граф наверняка распушил хвост, очаровывая глупышку, а та слушает его, раскрыв рот.
Лучше бы он остался с ними!
— Тьера, расскажите, где вам пошили этот наряд? — пауза затягивалась, и матушка попыталась разрядить обстановку. — Мне нравится и фасон, и ткань. А какая искусная вышивка! Пожалуй, я заказала бы этой швее что-нибудь для себя.
— О, как я вас понимаю, ваше величество! Найти швею, обладающую безупречным вкусом так же трудно, как иголку в куче сухой травы, — оживилась Альбертина и принялась живописать мытарства, через которые ей пришлось пройти, прежде чем она получила достойный её положения и титула наряд.
Принц закатил глаза к потолку, молча выражая своё отношение как к теме беседы, так и к ораторше.
— Сын, что ты творишь? — король пересел к нему на диванчик, наклонившись к самой голове. — Что за представление на глазах подданных ты устроил в зале? А сейчас? Почему мать вместо тебя вынуждена развлекать тьеру?
— Ты знаешь, что эта девица мне не по душе, — еле слышно буркнул принц. — Я провожу с ней время и почти смирился с твоим выбором невесты для меня, но не жди, что я буду расстилаться перед ней ковриком.
— Вот как? Но меня ты всю жизнь осуждаешь за такое поведение. А как самого коснулось…
Лайонел открыл рот, собираясь парировать обвинения отца, и обнаружил, что обе женщины смотрят на него.
Неужели они слышали?!
Как бы он ни относился к Альбертине, ему не хотелось, чтобы девушка знала, насколько мало для него значит.
Первым сориентировался король и попытался спасти положение.
— Тьера Альбертина, мы все счастливы, что наш сын выбрал своей спутницей на этом Сезоне именно вас! — тепло улыбнувшись, произнёс он, обращаясь к графине де Маритт.
— Ах, ваше величество, это такая честь для меня! — с воодушевлением затараторила тьера. — Мне до сих пор кажется, что это сон! Я не помню себя от восторга! Милый Этьенн, я буду ему самой лучшей женой!
«Милый Этьенн?!»
Лайонел мысленно фыркнул и выдавил из себя кривоватую улыбку — совсем не отреагировать на восторженную речь девицы было бы совсем уж некрасиво.