Западня
Шрифт:
— Только поэтому?..
— Я решила — вы поступите так, как нужно.
— А если бы я теперь попросил тебя об одной услуге? Разыщи Бирюкова и скажи ему, чтобы он зашел ко мне в два часа дня.
— А где его можно найти?
— Где-нибудь на железнодорожных путях. Ну, иди!.. И забудь все, о чем мы сейчас говорили.
Она вышла из его кабинета в еще более смятенном состоянии, чем вошла. Что же произошло в то время, когда она находилась без сознания? На какую причину он намекал? Кто он? Не новый ли вариант Короткова?
Она пошла в сторону
Такого количества искалеченных людей Тоня еще не видела. Один солдат, у которого была почти по бедро ампутирована правая нога, ковылял на костылях и при этом умудрялся наигрывать на губной гармонике.
— Тоня!
Леон возник из-за нагромождения разбитых ящиков. На нем старая куртка, покрытая бурыми масляными пятнами. Но во всем остальном Тоня не заметила никаких признаков недавней изнуренности.
— Ты уже действуешь? — спросила она, невольно радуясь его внезапному появлению.
— Да. Теперь я интендант, — сказал Леон, — воюю за каждый квадратный дюйм места в трюмах… Идиотизм! Корабли уходят на Варну. Кто же будет оттуда доставлять грузы в Констанцу?.. В конце концов все заберут немцы.
— А ты можешь умерить свои старания?
— В том-то и дело, — поморщился он досадливо, — что я здесь не один. Манулеску создал оперативную группу. И не я ее возглавляю, а генерал… Ну, а ты? Куда ты спешишь, господин главный начальник?
— Дела! — вздохнула Тоня. — Леон, а ты помнишь наш разговор об одном аэродроме?.. Если забыл, я могу напомнить. Ты посетил его вместе с Фолькенецем, когда его еще строили.
— О, тебе и это известно?
— Известно.
— По-моему, я рассказал тогда довольно подробно.
— Ты был правдив. Я сама видела макеты самолетов.
— Проверяла?
— Нет, я выполняла задание… Теперь мне важно знать, сохранились ли там зенитные орудия. Продолжают ли немцы ждать в этом районе воздушный десант.
— Ты хочешь знать, действует ли еще ловушка?
— Ты догадлив!
— Хорошо, проверю. Но мне думается, что сейчас уже оттуда давно все ушли.
— Проверь, пожалуйста!
— Когда нужно?
— Как можно скорее.
Леон исчез, затерявшись среди потока раненых, а Тоня медленно пошла вдоль железнодорожных путей, высматривая синюю куртку Бирюкова.
Где-то за вагонами пропел рожок, ответно рявкнул маневровый паровоз, звякнули сцепления, и состав медленно двинулся вправо.
И вдруг между проползавшими вагонами мелькнула знакомая куртка. Бирюков просигналил, машинист снова ответил коротким гудком, тормоза и вагоны, позванивая тарелками буферов, остановились. Тоня увидела, как Бирюков перевел стрелку и опять дал знак машинисту… Наконец-то состав уполз.
Бирюков
Подойдя, он с улыбкой спросил:
— Ну как, все в порядке?
— Ничего!.. Корабельников считает, что я еще хорошо отделалась… Подозревает неспроста!
Бирюков хмуро кашлянул:
— Что ж, в этом есть своя логика!
— Но я сказала, что мы с ним были в равном положении.
— Довольно смело! Что же он тебе на это ответил?
— Он сказал, что для этого были свои причины. Свои причины! — повторила она. — Так вот, Бирюков, прошу объяснить, что это за причины?
Он даже опешил от внезапного напора.
— Допрашиваешь? Ты что?!
— Не допрашиваю, а прошу сказать, что между вами произошло… Я имею право это знать, после того как вчера чуть не отправилась на тот свет… Я слишком много поняла в этой жизни. Лишнего мне знать не надо. Но я уже видела одного… От его пули погиб Федор Михайлович. Я бы не хотела, чтобы другой, подобный, убил тебя…
— Не горячись, Тоня, — проговорил Бирюков. — Коротко расскажу. Когда я уже вынул из папки аусвайсы и засовывал их в карман, внезапно появился Корабельников…
— А я что, лежала на полу в приемной?
— Нет, тебя усадили на стул и повернули лицом в сторону окна… Рядом встал один из ребят, делая вид, что с тобой разговаривает.
— Сколько же времени это заняло?
— Две, от силы три минуты… Когда он вошел, ребята на него бросились… Но он жилистый, черт, ловко увернулся, успел выхватить револьвер и спрашивает, чего искали… Папка раскрыта, все улики… Деваться некуда, все равно обыщут, пропуска найдут! Повернулся и все ему выложил и сказал ему, какой он гад! А тут слышим — в коридоре шаги. Кто-то приближается… Заходит в приемную. Голоса!.. Двое!.. Но что это? Корабельников — р-раз! — револьвер к себе в карман и нам спокойно говорит: «Господа, прошу садиться!» Тут появляются полицаи из охраны порта. «Вам чего?» — спрашивает Корабельников. «Да вот, господин начальник, светомаскировочку пришли проверить, как окна занавешены». — «А что, с улицы не видать? Уходите, не мешайте работать, у меня важное совещание!» Сам стоит растрепанный и с лица платком кровь вытирает. Полицаи топчутся, удивленно смотрят на него, на нас, ничего не понимают… Корабельников говорит: «Это я в темноте споткнулся и лицо о железную балку оцарапал… Ступайте себе, ребята, не беспокойтесь». Ушли!..
— А вы?
— И мы ушли.
— Он вам еще что-нибудь сказал?
— Почти ничего… «Ну вот, говорит, и познакомились. Идите, вы свободны…»
— Ну, а сказал он, что пропуска, которые ты взял, действительны последний день?
— Не-ет! — удивленно протянул Бирюков. — Этого он не сказал.
— А мне сказал, когда я очнулась.
— Значит, знал, что его великодушие не стоит и гроша!
— Он послал меня за тобой… Просит, чтобы ты пришел к нему в два часа дня.
Бирюков удивленно взглянул на нее: