Западня
Шрифт:
Керон внимательно посмотрел по сторонам – все тридцать шесть человек, включая самого сержанта, с интересом смотрели на экран.
Следующий план был снят в самом городе. Оператор шел узкими, до невозможности грязными улочками. Народу в городе было много. В основном бедно одетые, грязные и нечесанные, они шли по своим делам или просто шатались в поисках приключений. Насколько Керон мог определить, в основном это были ремесленники. Изредка пестрым пятном в толпе появлялся богатый наследник или приезжий купец, только контрастнее оттеняя своими пышными одеждами окружающую его нищету. По мере продвижения оператора улочки становились немного шире, а жалкие глинобитные строения стали приобретать вторые, а потом и третьи этажи. Как удавалось местным жителям из грязи строить трехэтажные дома оставалось загадкой. После тридцати минут блужданий, по оказавшемуся довольно
– Ну почему нам всегда попадается средневековье с его постоянной вонью?.. – В сердцах выкрикнул один из старожилов, окончив свой риторический вопрос отборным ругательством.
– А ты хотел, чтобы тебя отправили в развитый мир, где в тебя стреляли бы не из лука, а точно таким же плазменником как у тебя? – Вопросом на вопрос парировал сержант.
Возмущавшийся этого видимо не хотел, потому что заткнулся и больше не возникал до конца просмотра.
Стены глинобитных домиков, удивительным образом, граничащим с чудом, переместившиеся на ветхую от многочисленных стирок простыню, внезапно расступились, освободив огромную площадь для центрального строения города – громадного и величественного, возвышавшегося казалось до самых небес, храма Священного Крога. Остов сооружения, богато украшенный лепниной и прочими цацками, был воздвигнут из чисто обработанных каменных плит внушительных размеров. После крепостной стены, это было второе каменное сооружение в городе, вернее, это было первое, вторым была стена. Больше каменных построек не наблюдалось. Даже у предполагаемой здесь знати были глинобитные дома. Вероятно простой камень в этой местности представлял собой огромное богатство и заводился издалека.
– Вот этот сарай и есть наше задание. – Прокоментировал картинку сержант и предвосхищая тридцать пять одинаковых вопросов, после выразительной паузы продолжил. – Его нужно сровнять с поверхностью.
Оператор несколько раз обошел вокруг циклопического сооружения, показывая с разных сторон на что способен человек с сознанием, забитым религиозными догмами и как этим могут воспользоваться их владыки.
Входов у храма оказалось множество, но все кроме одного были заложены камнем и уже долго не использовались. Как ни странно, но самый большой, центральный вход то же не использовался. Люди входили и выходили из сооружения через один из боковых, второстепенных входов, оснащенного толстыми, обитыми железом воротами. Камера приблизилась к ним. Вблизи они еще больше походили на ворота крепости, чем на двери храма. По обе стороны от них стояло по огромному стражнику, на их поясах висели длинные, прямые сабли и широкие кинжалы в ножнах. Довершали вооружение этих молодцев внушительные алебарды, которые те не взирая на свою комплекцию с трудом удерживали в вертикальном положении. Когда план еще увеличился, оба стражника синхронно пришли в движение и два грубо выкованных алебардных наконечника уставились с экрана-простыни в пространство казармы. План съемок больше не увеличивался, наоборот, оператор отступил на несколько шагов назад, а из-за приоткрывшейся створки ворот вышел крикливо одетый человек. Если бы не кожаные перивязи, на которых болтались всевозможные приспособления для убийства, его можно было принять за торговца, не званного пришельца далеких стран. Вышедший внимательно посмотрел в рассевшихся на своих койках солдат удачи. Всем показалось, что этот тип смотрит именно на него колючим, не мигающим взглядом.
– Вот гад, – ожил сержант, – он заметил камеру. В подтверждение слов Уилка пестрый как тропическая птичка человек на экране выхватил свою саблю и холодная сталь синеватой молнией сверкнула сверху вниз по экрану. Стена храма, на фоне которой все происходило, покачнулась, стараясь опрокинуть в пропасть мрака обидчиков несчастного оператора, но это была всего лишь иллюзия, впрочем как и почти все, что можно увидеть на экране. Картинка на экране перевернулась на правый бок и несколько раз дрогнув, видимо камера подпрыгивала на мощенной камнем площади, остановилась. В следующее мгновение ее кто-то подхватил и с поразительной скоростью понесся обратно к узким улочкам спасительного городского лабиринта. Еще с минуту камера снимала пролетающие лавки, толпу и строения в самых неожиданных ракурсах, но потом экран погас, видимо ее упрятали в сумку или
– Значит так, – взял слово Уилк, – перед нами стоит задача разровнять этот храм ровным слоем по площади. Именно этого хочет заказчик.
– Нет ничего проще! – Бодро выкрикнул один из ветеранов. Все новобранцы помалкивали.
С таким размахом нарушать закон видимо всем было в новинку, и мало кто из них догадывался, что это уже никакое не нарушение закона, а обыкновенное политическое мероприятие.
– Не так все просто, – заявил сержант, – по условиям контракта, перед нами стоит еще одно обязательство – мы должны взять в плен и доставить заказчику живыми и невредимыми верхушку секты. Их голографии находятся у меня в этой папке. – Он показал папку, как будто это имело какое-то значение. – Вот две задачи, которые нам предстоит выполнить. Местную одежду и деньги нам доставят через несколько дней, а пока займемся уточнением разработанного в штабе плана и распределением ролей.
Глава 9. Захват.
Сверхгалактика 18/10
Группа галактик 21/561
Неправильная галактика 511/87
Сектор К 125
Планетарная система Кристи(2)
Штурмовик среднего класса, необычной для этой галактики системы, без каких бы то ни было опознавательных знаков по бортам, шел на предельно допустимой высоте, для машин такого класса. Машина имела такой вид, будто ее уже выбросили и это был ее последний перелет на свалку. Свалки поблизости не наблюдалось, хотя то, что этот космический корабль уже однажды выбрасывали было правдой. Под брюхом штурмовика, насколько видел глаз, во все стороны распласталась унылая равнина. Время от времени внизу проносились невысокие, покатые холмы, внося незначительное разнообразие в довольно однообразный пейзаж.
В обшарпанной кабине, на ободранных креслах пилотов сидели двое и сосредоточенно наблюдали за показаниями приборов и за пейзажем вокруг. Остекление кабины корабля сильно помутнело за годы эксплуатации, так что нынешним хозяевам, некогда грозной боевой машины, приходилось напрягать зрение, чтобы хоть приблизительно рассмотреть окружающюю их действительность.
– Что-то я не наблюдаю никаких поселений, – с нотками разочарования сообщил один из пилотов другому.
Эти двое были примерно одного возраста. Обоим было около сорока. Давно не бритые, сальные лица, ясно давали понять, какого они мнения о гигиене вообще и об отношении к своему внешнему виду в частности. Старая, сильно потертая одежда этих людей не свидетельствовала о достатке. В пилотном отсеке корабля царил такой беспорядок, что это помещение больше напоминало помойку, нежели главное место на корабле.
– Не может быть, что бы Кларик говорил неправду. Он мне многим обязан, мы выросли вместе в конце концов.
– Время сильно меняет людей. – Загадочно заявил затеявший разговор и налегши всем телом, отвел рычаг штурвала вправо.
Корабль круто пошел на правый вираж. Пол в рубке наклонился к линии горизонта градусов на сорок. Потеряв устойчивое положение на полу, консервные банки, пустые упаковки и прочий хлам с шумом, поднимая пыль, съехали вправо, образовав вдоль стелажа навсегда погасших приборов полуметровый мусорный валик.
– Ты что, Хас, убить меня хочешь? Столько пыли поднял! – Надо было просто убрать корабль, как я тебе и говорил. – Хас, ты же знаешь, что нам не везет на чистых кораблях. Каждый раз, как только мы вылетаем куда-то на вымытом корабле, сразу же происходит какое-то безобразие и мы как правило остаемся без корабля, а если его у нас и не отбирают, то он превращается просто в глыбу ни на что не годного железа. О боже, как трудно добираться обратно домой. Так что лучше потерпеть и лишний раз не искушать судьбу…
Он еще долго говорил, но его менее словоохотливый компаньон его не слушал. За долгие годы совместной борьбы за выживание, он столько наслушался своего друга Уртара, что знал заранее, что он будет говорить в той или иной ситуации.
Произведенный пилотом маневр не принес ожидаемого результата. Равнина под брюхом бывшего штурмовика, изредка переходящая в жиденькую рощицы была девственно чиста, как во времена до сотворения человека. За три часа блужданий среди этих опостылевших, однообразных холмов, двое друзей не заметили даже ни одного достаточно крупного зверя, не говоря уже о поселении людей. На лице Хаса время от времени проступала презрительная ухмылка. Его презрение касалось как всего человечества вообще, так и их последнего наводчика в частности.