Западня
Шрифт:
Ливни в этой местности Отстойника начинались как-то сразу и надолго. Неритмичность, с которой проявлялось это явление природы, с лихвой компенсировались неистовством и силой с которой оно происходило. В лагере даже существовало неписанное правило, согласно которому жизнь замирала на время стихии. Практически ничего нельзя было делать, и каждый делал, что хотел. Это было своеобразное свободное время, брошенная человеку природой как подачка нищему.
Уилк выглянув наружу и увидев, что это надолго, загнал всех обратно и как всегда устроил еще один урок. На этот раз предметом изучения стал ручной, поясной импульсник, доведенное до совершенства орудие убийства, прекрасное, как произведение скульптора-миниатюриста и безжалостное, как удар профессионального палача. На этот раз, сержант принес из оружейной комнаты целый контейнер, до отказа набитый новенькими импульсниками. Разрядив оружие, он раздал их новобранцам. Импульсники достались
– Сегодня мы рассмотрим ручной импульсный излучатель, – тоном заправского учителя начал Уилк. – Базовая модель, которая в основном применяется у нас, есть безбатарейный излучатель типа УИС-15. Насколько я знаю, это изобретение не нашей галактики, но здесь оно быстро нашло применение. Основное отличие УИС-15 от батарейных моделей заключается в том, что для каждого отдельного выстрела используется свой заряд, который после использования выбрасывается специальным устройством, как в огнестрельном оружии. – Он достал из обоймы и поднял над головой блестящую капсулу, с мизинец длиной. – Такое питание оружия более надежно и позволяет производить как первый, так и последний выстрел обоймы с одинаковой мощностью.
Один из ветеранов особенно громко всхрапнул и выкрикнул что-то непонятное во сне. Все посмотрели в его сторону, затем сержант опять взял инициативу в свои руки.
– Раньше мы так же пользовались и батарейными образцами этого оружия, но как показала практика, оно для профессионального применения не пригодно, и хорошо только для самообороны и коллекционирования. Во-первых, как я уже сказал, это непредсказуемость мощности выстрела, а во-вторых, очень ненадежным из-за своей сложности, оказался регулятор мощности огня. Как посчитали наши эксперты и вообще, как говорится, пользователи, что есть более совершенные и надежные модели этого оружия. Вот одна из них. – Подбросил он несколько раз на ладони свой импульсник, как бы взвешивая, отдаленно напоминающий крупнокалиберный пистолет, только обладающий значительно большим смертельным потенциалом, хранящемся в точно такой же обойме пистолетного типа, в виде блестящих цилиндриков. – Еще одно немаловажное качество, которым обладает эта модель импульсников, или как про них говорят – «импульсных излучателей электромагнитного излучений», это их относительная дешевизна, в сравнении с батарейными моделями. В основном удешевление идет за счет того, что батарея, в отличие от отдельного заряда, должна длительный период времени поддерживаться в рабочем состоянии, способная в любой момент выдать требуемую мощность. Унитарный заряд же, во время его хранения и нахождения в обойме не работает, а инициируется только непосредственно при выстреле. Таким образом унитарный заряд можно хранить неограничено долго и использовать в любой момент, не опасаясь за изменения качеств выстрела. – Подытожил сержант.
Потом он вышел из спального помещения и вернулся с различно маркированными упаковками.
– На складе нашего взвода я нашел заряды, которые обычно у нас широко используются, – объяснил он вываливая упаковки на свой стол. – В основном, это заряды оптимальной мощности. – При их использовании, после попадания в человека, луч прожигает наружные ткани и углубившись довольно глубоко, все еще обладает достаточной мощностью, чтобы мгновенно испарить содержащуюся в тканях влагу. Так как все испаренное вещество не в состоянии выйти через маленькое входное отверстие, то в области поражения мгновенно создается очень высокие давление, которое рвет в куски часть организма, в которую пришелся выстрел. Даже если это и не жизненноважный орган, а конечность, например, то все равно, шок настолько велик, что после попадания, противник если не умирает сразу, то сопротивляться больше не в состоянии. Этот заряд маркируется двумя треугольными засечками нанесенными возле контактов инициатора. Остальные два типа зарядов, которые мне удалось обнаружить используются значительно реже, – он показал упаковки, – это зажигательный, значительно слабее того, что я только что показал, но в отличие от него, он не испаряет все со взрывом, а способен поджечь все, что хоть мало-мальски горит. Противнику такой заряд способен нанести только глубокие ожоги, которые вполне поддаются лечению. Маркируются они одним треугольником. И наконец третья разновидность, – с гордостью показал он коробку, – это заряды так же, как заряды средней мощности испаряющие со взрывом живую плоть, только эти в состоянии испарять более плотные вещества, например камень или металл. Правда, не каждый
После порции теории все немного попрактиковались. Стрелять сержант конечно не разрешил, но заряжали и разряжали оружие, снаряжали зарядами магазины кто сколько хотел.
Ближе к обеду стихия несколько успокоилась, гремело реже, но ливень не прекращался, наоборот, он вошел в устойчивое состояние, как сказал Уилк, и теперь обещал идти долго. Ветераны, проспавшие до обеда, дружно, как по команде проснулись и с остальными отправились в столовую – сказывался отработанный годами условный рефлекс на пищу. Не помогли выданные Уилком длинные плащи, изготовленные из тонкой, полупрозрачной пленки, по бесшовной технологии. Вернулись все по колено мокрые.
После обеда старожилы отправились в ангар, расположенный рядом, смотреть какой-то фильм, а новобранцы продолжили изучение вооружения.
Под вечер занятия прервал зуммер вызова радиостанции взвода, круглосуточно находящейся на приеме. Сержант молчаливо выслушал кого-то и закрыв свои игрушки в оружейке испарился, оставив всех наедине со своими мыслями. Появился он только через час, неся под мышкой увесистый пакет и кутая в свой плащ чемоданчик с проекционным визором.
– Я только что от руководства. – Сказал он вытирая полотенцем мокрые волосы. – Для нашего взвода есть неплохая работенка, которую необходимо выполнить через неделю, это задание и станет вашим экзаменом. У нас есть еще неделя, которую мы всецело посвятим подготовке именно к этой операции.
Вслед за сержантом притащились промокшие старожилы взвода, прибитые бездельем и несколькими фильмами подряд.
– Ух ты, – воскликнул один из них увидев пачку карт со спутника и проектор на столе, – наконец-то и мы понадобились.
– Вы явились как раз кстати, я уже собирался посылать за вами. – Сержант как-то сразу изменился, превратившись из терпимого наставника в требовательного командира. – Только что мы получили заказ.
– А где это находиться, – не выдержал и спросил кто-то из солдат. – Сальс до сих пор не знал имен большинства сослуживцев, никто не шел на контакт. Все держались обособленно, присекая любую попытку сближения, а никто и не настаивал.
– Это для нас не имеет ни какого значения, даже можно сказать, что это секретная информация, знать которую нам просто не полагается. – Настоятельно разъяснил сержант и развернул карты и планы местности снятые с орбиты на очень высоком профессиональном уровне. – Карты и подробный план местности мы с вами изучим позже, а сейчас наглядно познакомимся в миром, в котором нам предстоит поработать через неделю.
Он установил визор на столе, на котором еще час назад лежала груда оружия и направил его на висящую на противоположной стене, натянутую видимо именно для этих целей простыню и немного приглушив свет в помещении включил прибор.
На экране появилась немилосердно выжженая желтой звездой равнина, кое-где, слегка изгибая линию горизонта возвышались лишенные растительности, покатые холмы. Оператор плавно вел панораму, для того, чтобы смотрящие четко представили себе место, которое снимали. В кадр медленно вполз караван, или что-то похожее на караван. По крайней мере процессия состояла из уныло бредущих людей и нагруженных до невозможности, тюками и грубо сколоченными ящиками, вьючных животных. Животные таращили от усталости и натуги глаза, но двигались вперед опасаясь удара толстым шестом, на который опирался при ходьбе каждый из погонщиков. Оставив караван на едине с его проблемами, оператор вел панораму дальше, и вскоре из-за холмов выглянули первые глинобитные постройки, опасливо сбившиеся у высоких городских стен. Город был великолепен, точь в точь как из фильмов про старину. Высокие, каменные стены, на изгибах скрепленные высокими башнями, увенчанными массивными надстройками, с узкими окнами-бойницами.
– Это город Орток, – пояснил картинку Уилк, сверяясь с картой на столе.
– Да, не очень приветливое место, – пробасил один из ветеранов.
Пыльная, избитая тысячами ног и копыт дорога вела к широким и массивным городским воротам. Ворота были заперты. Стражи снаружи видно не было. Справа от Ортока, с точки зрения наблюдателей, с трудом катила свои мутные воды достаточно широкая и полноводная река. По ее берегам, сколько видел глаз в этом направлении, вся поверхности была испещрена пестрыми лоскутами обработанной земли. Насколько было видно, к каждому такому участку вел небольшой каналец, отводящий речную воду для орошения. Между крошечных полей сиротливо стояли жалкие лачуги местных хлебопашцев, больше походивших на логово зверя, чем на жилище существ с высокоорганизованной психикой и сложным образным мышлением.