Заноза
Шрифт:
Я попыталась дотянуться до выключателя рукой, но была остановлена. Захлопнув дверь, Алексей в темноте навис сверху, а в следующий миг одним движением расстегнул молнию на моей куртке, стягивая ее с плеч.
– Что ты делаешь? – пискнула я, когда свитер оказался задран до самого горла.
Но вместо ответа мужчина положил уже голую ладонь мне на живот и уткнулся лбом в висок, замерев.
«Он знает!» - мелькнула паническая мысль в голове. Он узнал все, и потому пришел сейчас! Что мне делать? Что говорить?
Мысли как будто выветрились из головы, я попыталась отстраниться, но
– Не дергайся! – глухо произнес Шиловский.
Я замерла, закусив губу. Да и что тут скажешь? Стоя с голым пузом посреди собственной прихожей в полной темноте, я забыла, как дышать, когда меня притянули к горячему телу и дохнули в волосы.
– Дура, господи! Какая ж ты дура, Валерия! – зло произнес Алексей. – Ты что, наеб**ть меня решила?
Что? О чем он вообще?
– Когда хотела сказать? – продолжал Шиловский. – Когда уже пузо на нос полезет, чтоб мне точно некуда деваться было?
– Ты что мелешь? – высвободившись, я нащупала выключатель и щелкнула им.
Яркий свет выхватил растрепанного мужчину, который стоял посреди моей прихожей. Глаза его были прищурены, он смотрел, как я натянула свитер вниз, прикрывая выпуклость живота, а затем взгляд переместился на лицо.
– Ну, ты ж поэтому так долго молчала! – выплюнул он гадкие слова. – Я сейчас начинаю понимать, какой я идиот! Обвела вокруг пальца!
– Ты ничего не путаешь? – кажется, до меня дошло.
Этот говнюк думает, что я специально скрывала от него беременность! Почему-то сейчас меня бесил тот факт, что я это делала, но только в последнее время, а изначально вся ситуация и для меня оказалась сюрпризом.
– Ты что, Лера, решила таким образом поправить свое материальное положение, что ли? За счет ребенка?
– Ты думай, что говоришь, Леша! – скрестив руки на груди, смотрю на него в бешенстве. – Вообще-то, это ты был готов спариваться в каждом углу!
– А ты была не против! – парировал он. – Или что, хочешь сказать, что не хотела?
– Хотела, - я пожала плечами и отвернулась.
Ну да, смысл отрицать очевидный факт.
– Почему не сказала мне? – жестко выплюнул он, кивая на живот, когда я вновь посмотрела на мужчину. – Или это не от меня?
– Ты дурак? – ахнула я. – Больной, что ли?
– Ну а что, к тебе вон Петров свои яйца подкатывал, может, это от него?
Резко развернувшись, я шагнула к двери, распахнула ее и махнула рукой.
– Вон! – прошипела, от злости сжимая кулаки. – Пошел вон отсюда! Герой-любовник! Мудила сраный! Выметайся, и чтоб больше не приходил!
Шиловский хотел было что-то сказать, но передумал. Ноздри его раздувались, глаза были прищурены, но какие это имело значение? Я вздернула подбородок и еще раз махнула ему рукой, сжимая губы.
– Я тебя последний раз спрашиваю, Миронова, это мой ребенок? – навис надо мной хирург, шагнув вперед.
– Пошел вон! – толкнула я его.
От неожиданности Шиловский отшатнулся и едва не упал назад, но успел схватиться за вешалку, стягивая с нее мое весеннее пальто, и тут же бросил его на пол.
– Если ты не уйдешь сейчас, я вызову полицию! – сказала ему, упрямо глядя в серо-синие глаза. – Ты пьян, а я не настолько
– Дура! – бросил он, выпрямляясь. – Если это мой ребенок, я имею право знать!
– Если твой! – насмешливо бросила ему, ощущая, как внутри сжимается ком обиды.
– Не мой? – рыкнул Шиловский.
Вероятно, что-то такое показалось ему в моем взгляде, потому что мужчина зло выдохнул и рванул к выходу.
Только сейчас я поняла, что он невероятно пьян, так как ноги едва держали его. Ну и пусть? Разве это моя забота? Захлопнув дверь за хирургом, я встала посреди прихожей, чувствуя, как обида затапливает меня, прорываясь горькими слезами. Вот так, Валера, а ты еще думала, как преподнести этому говнюку, что он скоро станет папулей!
– Ничего, моя маленькая, - положила я руку на живот, - ничего, мы справимся!
И в этот момент почувствовала, как моя малышка впервые толкнулась во мне.
Глава 24
В первый момент Алексеем овладела глухая ярость. Схватив ни в чем неповинную карту, он смял ее в кулаке и шарахнул по стене, сбив кожу на костяшках пальцев. Беременна! Его толковая ассисиентка, с которой он имел непродолжительную связь, оказалась беременной. Пятнадцать недель! Хотя, нет… Открыв последний лист с записью гинеколога, Шиловский выругался – пятнадцать было еще в начале месяца, а сейчас уже конец. И как он не заметил? Ведь это почти половина срока… Выходит, она залетела примерно в январе. Но как тогда в лаборатории не определили? Ведь он своими глазами видел результат анализа крови на ХГЧ – меньше 1.2, результат – не беременна. Или Лера там имеет знакомых, которые ей это нарисовали? Но зачем ей это? Может, таким образом она решила свое материальное положение поправить? Хотя и тут глупость получается – хотела бы, уже б давно сообщила ему. Остается один вариант – он не отец.
Шиловский опять выругался. Он и не хотел быть отцом, если уж по-честному-то, но внезапно разозлился, что ребенок не от него. Выходит, Миронова изначально вела двойную жизнь. Интересно, и кто ж счастливый папаша? Уж не Петров ли случаем? То-то он так интересовался его ассистенткой. Ишь ты, молодой, да ранний! Или, может, увалень, который хвостом за рыжей таскается? Залез-таки в трусы кто-то из них Лере-Валере!
Захотелось напиться. Давно Алексей не испытывал такого желания. Внутри него словно горело огнем, ком обиды и чего-то еще, непонятного, необъяснимого, словно что-то отобрали у него, и теперь образовалась пустота.
Забыв про рассыпавшиеся карты, Шиловский рванул к себе в кабинет, переоделся в джинсы и свитер, натянул ботинки и пальто, и, минуя лифт, спустился на стоянку по пожарной лестнице, по дороге распаляясь еще больше.
Нет, какова, а! И нашим и вашим, как говорится! А так натурально влюбленный взгляд изображала, да и до сих пор на операции порой так глянет глазищами своими из-под маски, что в пот бросает. Он ведь всерьез уже думал о том, что пора б перестать блядовать. Баб, конечно, много, но всех не перепробуешь, да и отец намекает, что хочет видеть от сына серьезное отношение к своему детищу, а какой толк с человека, который как Фигаро.