Замок
Шрифт:
– Что ты делаешь? – воскликнула Ольга.
– Да так, – в сердцах, хотя и с улыбкой ответил К., – зло берет на всех вас глядеть.
И сел на лавку у печки, взяв на колени маленькую черную кошку, что там же, на лавке, дремала. До чего чужим и все же почти как дома чувствовал он себя тут, в этой горнице, хотя обоим старикам пока даже руки не протянул, с девушками, можно считать, и не поговорил толком, да и с Варнавой в его новом обличье еще слова не сказал, и тем не менее вот, сидит в тепле, никто не обращает на него внимания, ведь с сестрами он уже слегка поцапался, и только доверчивая, несмышленая домашняя кошка карабкается по груди ему на плечо. Даже если и здесь его поджидало разочарование,
9
/…К. думал больше о Кламме, чем о Фриде. Он завоевал Фриду, и это требовало срочного изменения планов, в руках у него теперь такой инструмент власти, который, пожалуй, всю его работу в деревне делает излишней…/
10
/…лежа почти без одежд, ибо успели сорвать их друг с друга руками, а то и зубами…./
11
/…– общего будущего у них ведь быть не может, и какое-то решение надо принимать уже очень скоро…/
12
/…Но К. уже был за дверью, уже спешил вниз по лестнице. Помощники следовали за ним.
– К старосте! – приказал К.
Помощники повели его. И хотя легкий морозец скорее приятно бодрил, на улице опять не было ни души.
«Почему они все по домам сидят? – спрашивал себя К. – Даже дети и те в снежки поиграть не выйдут».
Двор старосты оказался неподалеку. Сам он, когда К. вошел, как раз занимался служебными надобностями, сидел за столом вместе с писарем…/
13
/…особенно в случае вроде этого, когда власти только оборонялись, а К. был в наступлении, то есть властям приходилось держать поистине бесконечный фронт обороны, К. же, напротив, имел возможность ударить по этому фронту где и когда вздумается…/
14
/…вроде той первой и как раз поэтому так и оставшейся пока что единственной победы над Шварцером…/
15
/…Он ведь уже начинал понемногу осваиваться с аппаратом власти, уже учился играть на этом тонком, настроенном на вечное равновесие инструменте. В сущности, все искусство заключалось в том, чтобы, ничего не делая, заставить аппарат работать самому, а именно – понудить его к работе одной только неустранимой силой своей земной тяжести, своего бездеятельного, но неотступного присутствия…/
16
/…Как он радовался, что в лице старосты судьба послала ему столь доверчивого, столь податливого на чужое мнение человека!…/
17
/…Сперва он не понимал – мы только потом об этом узнали, – с какой стати у нас вообще возникло, если так можно выразиться, само побуждение землемера не вызывать. А вся штука в том, что о первом письме из отдела «А» мы вообще не упоминали, ибо предполагали, что само дело в соответствии с каким-то рескриптом от одного отдела передано теперь другому. Вот тут Сордини и ухватился за ниточку…/
18
/…поудобнее откидываясь в кресле, однако чувствовал он себя не столь уютно, как прежде, безудержная говорливость старосты, которую он сам же еще недавно всячески пытался поощрить, вдруг стала его утомлять. Меньше всего его пугало при этом усугубляющееся
19
/…Разве мне самому, хоть я еще и вижу тут ошибку, в то же время сама эта ошибка, и вообще возможность ошибки, не представляется совершенно невероятной? И разве невозможно вообразить, что при столь бесконечно тонкой организации делопроизводства в случае необходимости может случиться так, что…/
20
/…А дело это к совету общины вообще никакого отношения не имеет. Не стану же я, в самом деле, с каждым письмом в совет общины бегать, да только Сордини про то письмо ничего не знал, вообще отрицал само его существование, вот и выходило, будто я кругом виноват. (Больше всего отличился во всех этих интригах…) Получалось, будто я, без ведома совета общины, всеми силами стремлюсь сохранить существующее положение дел по части земли и недвижимости, – кстати, только из-за этого и само положение дел вдруг стало казаться подозрительным…/
21
/…Мое толкование иное, я остаюсь при нем, и хотя в моем распоряжении и совсем другие средства борьбы имеются, я приложу все силы к тому, чтобы именно мое толкование было признано верным…/
22
/…– Послушать вас, – сказал К., поднимаясь, со смятым письмом Кламма в руке, – выходит, будто у меня наверху, в Замке, множество закадычных друзей и заклятых врагов, однако, к сожалению, я ни от кого из них толком ни «да», ни «нет» не услышал. Но я такого человека непременно найду. Кое-какие возможности его найти вы мне полунамеком сами подсказали.
– В мои намерения это не входило, – со смешком ответил староста, пожимая ему на прощание руку. – Но весьма приятно было с вами потолковать, просто, знаете ли, совесть облегчил. Надо полагать, я вас вскорости увижу снова.
– Наверно, мне понадобится еще к вам прийти, – сказал К., склоняясь над рукой Мицци; превозмогая себя, он совсем было собрался эту руку поцеловать, но Мицци с коротким вскриком ужаса ее отдернула и от испуга даже спрятала под подушку.
– Ну-ну, Мицци, голубушка, – успокаивающе проговорил староста, ласково поглаживая супругу по спине. – Мы всегда вам рады, – продолжил он, возможно пытаясь таким образом выручить К. из неловкого положения, но тотчас добавил: – Особенно сейчас, покуда я болен. Зато уж потом, как только до письменного стола смогу добраться, служебные дела поглотят меня с головой.
– Не хотите ли вы сказать, – спросил К., – что и сегодня говорили со мной неофициально?
– Разумеется, – ответствовал староста. – Официально я с вами точно не говорил, пожалуй, этот разговор можно – считать полуофициальным. Как я уже сказал, господин землемер, вы неслужебные дела пере(недо)оцениваете, но и официальные недооцениваете. Поймите, служебное решение – это вам не что-то вроде склянки с микстурой, что на столике рядом стоит. Только руку протяни – и вот она, тут как тут и вся твоя. Подлинному служебному решению предшествует неисчислимое множество мелких соображений и вердиктов, тут потребна кропотливая работа лучших чиновников, которую никакими силами не сократить, если даже окончательное решение, допустим, с самого начала известно чиновникам заранее. Да и возможно ли оно вообще – окончательное решение? На то ведь и существуют у нас контрольные службы, чтобы никаких окончательных решений не допускать.