Замок

Гурвич Владимир Моисеевич

— А разве не так? — Николай не сводил глаз с отца.

— А ты не задумался, какую пользу принесли святые человечеству? Я специально изучал этот вопрос. И мой ответ — никакую. На самом деле святость — это в каком-то смысле освобождение от всего человеческого в человеке. Возможно, они с чем-то где-то там и сливаются, но и для Вселенной это не имеет ровным счетом никакого значения. По сути дела это бесполезные люди и для земной жизни и для жизни небесной. Вижу, ты удивлен моим выводом.

— Вряд ли я когда-нибудь приму его.

— А ты не спеши с ответом. То, что тебе кажется невероятным в данную минуту, через какое-то

время может показаться истинным. Для меня самый ценный человек — это порядочный человек, живущий сознательной жизнью, на основе собственных представлений, принципов и моральных норм. Таких людей совсем немного и уж точно не больше, чем святых на земле. Но именно они приносят самую большую пользу, именно они озаряют жизнь божественным светом, а вовсе не святые, которые если и светят так только исключительно самим себе. И именно подобных личностей, как воздуха, не хватает человечеству. Если ты хочешь искупить свой грех, вот к чему надо стремиться. Не отсекать себя от мира, а приносить в него дар, которым ты владеешь, отставить в нем светлое начало, не пресмыкаться ни перед сильными, ни перед злом, ни перед тупой толпой. Уверяю, что это на много трудней, чем достигнуть святости. Святые отсекают у себя все лишние, отказываются от развития в себе божьих даров ради достижения личных целей. Они кажутся очень возвышенными, но это далеко не так. Если ты сумеешь принести в нашу ужасную, пошлую жизнь высшие начала, если сделаешь счастливой женщину, родишь и воспитаешь прекрасных детей, то сполна искупишь свой грех. Другого пути я не вижу. Знаешь, сынок, Бог расставил для нас много всяких ловушек. Одно из самых сильных как раз монашество. Людям кажется, что лучшего способа уйти от соблазна не существует. Но это очередной самообман, возможно, затворничество в монастыре и есть один их самых сильных соблазнов. Но он убивает в человеке творца, а лишь творец, а не оскопленный монах угоден Богу. Если веришь отцу Иллариону, то поступай, как он велит. Если веришь мне, то, по крайней мере, обдумай, что я сказал. А уже потом подчиняйся своему сердцу.

Какое-то время Николай оставался неподвижным. Он сидел на стуле, словно статуя, не совершая ни одного движения. Каманин тоже молчал и смотрел на сына.

— Обещаю, что так и поступлю, — вдруг произнес Николай бесстрастным тоном.

— Спасибо, сынок, значит, еще не все потеряно. Те, кто охвачены полностью религиозным психозом, трезво мыслить уже не способны. Я убеждался в этом неоднократно. Ты видел, что по моему заказу привезли пианино. Я очень надеялся, что ты будешь играть. Другой музыки я не предусмотрел. Буду признателен, если вечером ты помузицируешь.

Николай в упор посмотрел на отца, затем резко встал и вышел из библиотеки.

26

Каманин вышел из библиотеки и направился в свой номер. Разговор с сыном унес много сил, ему хотелось отдохнуть. Это желание вызывало грусть, раньше хватало их на все: и на работу, и на веселье, и на приключения. А теперь ему постоянно требуется передышка. А ведь еще год назад он чувствовал себя вполне хорошо, возраст не довлел над ним, как будто бы он застыл в какой-то точке и не двигался дальше. Каманин знал, что это не более чем иллюзия, но она грела душу, и он старался выжить из нее все возможные дивиденды. Но прошло немного времени — все переменилось, периодически у него возникает ощущение,

что он стремительно катится под гору.

— Папа! — услышал он возглас.

Каманин повернулся и увидел, что к нему быстрым шагам направляется Майя. Он остановился.

— Папа, можно тебя буквально на минутку, — попросила дочь.

— Конечно, Майя. Только давай присядем. Пойдем на террасу.

Они вышли на террасу, здесь никого не было, все уже куда-то разошлись. Они сели в кресла.

— Папа, ты разговаривал с Колей? — спросила Майя, пристально смотря на отца.

— Разговаривал, — подтвердил он.

— Что он тебе сказал? Что с ним произошло?

Каманин несколько секунд раздумывал.

— Тебе стоит об этом спросить у него, — ответил он. — Я не могу быть передаточным звеном. Если он сочтет нужным, все тебе объяснит. Лучше поговорим о тебе. Ты недавно разошлась с мужем. Что случилось? Ты же его так любила?

— Ничего не случилось, папа. Мы вдруг в какой-то момент почувствовали, что нам друг с другом жутко скучно. Однажды мы решили об этом поговорить и пришли к выводу, что надо расходиться. Что и сделали. Вот и вся история. Как видишь, все ужасно банально.

— Что ж, в таком случае я рад. Скука — самая ужасная вещь, что может настигнуть человека. Это означает, что утрачены все связи с окружающим миром. И их следует восстанавливать в срочном порядке. Надеюсь, этим ты в настоящее время и занимаешься.

— Ты прав, именно нечто подобное со мной и произошло, — задумчиво произнесла Майя. — Вот только как-то утраченные связи не очень спешат восстанавливаться. Я уже несколько месяцев ничего не делаю, не хочется. Хотя есть заказы и даже интересные. Но не могу за них браться, руки опускаются. Папа, ты же все у нас знаешь, скажи, как выйти из этого положения?

Каманин грустно покачал головой.

— Удивительно, у твоей матери тоже были такие периоды отчуждения от мира. Я старался их как-то купировать, находить для нее новые занятия.

— Получалось?

— Почти нет, Оксана очень слабо реагировала на мои усилия. Пока это чувство само не проходило, мало что помогало.

— Но почему возникает скука? Мне с Михаилом поначалу было интересно. А потом, как отрезало.

— Если бы знать, можно только предположить.

— Так, предположи, папа. Ты же всю жизнь этим только и занимаешься.

— Скука появляется, когда ты что-то исчерпываешь, а привычка не компенсирует возникшую пустоту. Скорей всего это с тобой и случилось. Ты должна радоваться этому.

— Радоваться? Но чему? Тому, что вместо любви образовалась яма из скуки?

— Нет, тому, что не образовалась привычка. Привычка — это омертвение, ты могла в таком состоянии прожить многие годы, а то и всю жизнь. А ты успела вовремя выскочить из этой западни.

— Вот не думала в таком плане о том, что случилось.

— А ты подумай.

— Но все равно, как справиться со своим состоянием, не знаю. А оно гложет меня.

— Вот тут, пожалуй, не помогу. Оксане не смог помочь, тебе — тоже не смогу. Есть вещи, с которым приходится справляться самостоятельно. Так уж устроено.

— А я, признаться, надеялась на твою помощь, — грустно протянула дочь.

Каманин развел руками.

— Извини.

На террасу быстро вошла Мария.

— Вот вы где! — воскликнула она. — А я даже к озеру спускалась в поисках тебя. Тебе надо отдыхать.