Замок (сборник)
Шрифт:
— Папа?.. — начала было Магда, но осеклась, прочитав ответ на лице профессора.
— Я должен вернуться, — сказал Куза. — Не ради себя самого. Я не в счет. Ради нашего народа. Нашей культуры. Всего мира. Сегодня ночью он наберет достаточно сил, чтобы покончить с Кэмпффером и остальными немцами в замке. Потом я окажу ему одну незначительную услугу и мы сможем уйти отсюда, ни от кого не прячась. А когда Моласар расправится с Гитлером…
— Он действительно может это сделать? — спросила Магда с сомнением в голосе.
— Я
— Разве можно ему доверять?
Куза глянул на дочь. Этот Гленн, похоже, успел заразить ее своими сомнениями. Он плохо влияет на дочь.
— Как же мне ему не доверять? — немного помолчав, ответил профессор. — Неужели ты не видишь, дочка, что у нас появилась возможность вернуться к нормальной жизни. Наших друзей–цыган перестанут преследовать, не будут стерилизовать и превращать в рабов. Евреев перестанут выгонять из их домов, гнать с работы, конфисковывать их собственность, уничтожать физически. Мне ничего не остается, как довериться Моласару.
Магда молчала. Возразить было нечего.
— Я смогу возвратиться в университет.
— Да… Твоя работа. — Магда чувствовала себя словно в тумане.
— Да, я вернусь, но не на прежнее место. Теперь, когда я здоров, ничто не мешает мне стать ректором.
Магда бросила на отца быстрый взгляд.
— Но ты никогда не хотел заниматься административной работой!
Она была права. Его никогда не прельщала подобная перспектива. Но теперь все изменилось.
— Раньше не хотел. Времена меняются. И если я помогу избавить Румынию от фашистов, не кажется ли тебе, что это будет заслуженной наградой?
— Но вы собираетесь выпустить на свободу Моласара, — сказал Гленн, долго хранивший молчание. — И тогда награда будет совсем другой.
Куза скрипнул зубами от ярости. Почему этот чужак не уберется прочь?
— Он уже на свободе! Я только помогу ему проложить путь. К тому же мы можем прийти с ним к какому–либо… соглашению. От него можно получить столько информации! Создание он уникальное. Кто знает, какие еще считавшиеся неизлечимыми болезни он сможет вылечить! И мы будем у него в долгу за избавление человечества от нацизма! И я просто обязан найти способ с ним договориться, конечно, на приемлемых условиях.
— Условиях? — переспросил Гленн. — И какие же условия вы собираетесь ему предложить?
— Что–нибудь придумаю.
— Что конкретно?
— Ну, не знаю… Можно предложить ему нацистов, которые развязали эту войну и построили лагеря смерти. Неплохо
— А кто следующий на очереди? Помните, Моласар будет требовать все больше и больше. Вам придется постоянно насыщать его. Кто же следующий?
— Я не позволю со мной так разговаривать! — закричал Куза, теряя терпение. — Можно будет найти какой–нибудь выход. Если целая нация смогла приспособиться к Адольфу Гитлеру, мы наверняка сможем найти способ сосуществования с Моласаром!
— Невозможно сосуществовать с чудовищами, будь то нацисты или Носферату, — произнес Гленн. — Прошу меня простить.
Он развернулся и пошел прочь. Магда осталась на месте, молча провожая его взглядом. А Куза, в свою очередь, смотрел на дочь, понимая, что, хоть Магда и не побежала следом за ним, душой она с этим чужаком. Он потерял дочь.
Осознание этой страшной истины должно было заставить его сердце кровоточить от боли. А он не испытывал ни боли, ни чувства утраты. Только злость. Он вообще не испытывал никаких эмоций, кроме бешеной злобы на человека, отнявшего у него дочь. Но почему?
Как только Гленн исчез из виду, Магда повернулась к отцу. Она пристально глянула ему в лицо, стараясь понять, что же с ним происходит, а заодно пытаясь разобраться и в собственных чувствах.
Отец выздоровел, это чудесно. Но какой ценой? Он так изменился — не только физически, но и нравственно, сама личность его стала какой–то другой. В интонациях появилось высокомерие, чего никогда не было прежде. А уж ярость, с какой он защищал Моласара, вообще не была присуща ему. Складывалось впечатление, будто его разобрали на части, а потом снова собрали… но при этом упустили кое–какие детали.
— Ну а ты? — спросил отец. — Ты тоже уйдешь от меня?
Прежде чем ответить, Магда еще раз внимательно на него посмотрела. Перед ней стоял почти что чужой человек.
— Конечно нет, — ответила девушка, стараясь не выдать своего жгучего желания уйти с Гленном. — Но…
— Но что? — Вопрос прозвучал как удар хлыста.
— Ты хорошо подумал о том, что означает сделка с таким существом, как Моласар?
Выражение лица старика поразило ее. Губы его кривились от ярости, когда он ответил:
— Вот, значит, как! Твой любовник сумел настроить тебя против твоего отца и твоего народа, не так ли? — Слова падали как булыжники. Отец рассмеялся коротким неприятным смешком. — Как легко, однако, тебя переубедить, дитя мое. Всего лишь пара голубых глаз, немного мускулов — и ты готова отвернуться от своего народа в момент смертельной опасности!
Магда пошатнулась, будто на нее налетел внезапный шквал. Неужели это ее отец произносит такие слова? Никогда он не был жесток ни с ней, ни с кем–либо еще, а сейчас прямо–таки брызжет ядом! Не желая высказывать свои обиды, девушка сказала, поджав губы, чтобы не дрожали: