Замок (сборник)

Вилсон Фрэнсис Пол

Магда медленно кивнула, потрясенная грандиозностью открытия.

— О да. Разновидность бессмертия.

— Более того! Это новая форма жизни, новый способ существования! Нет, не так. Способ старый, но с точки зрения исторического и научного познания новый. А помимо рациональных, еще и духовные последствия. — Голос старика стал тише. — Они… они опустошающие.

— Но как?! Как такое возможно?!

— Не знаю. Мне столько всего нужно узнать, а он появился и сразу исчез. И я ничего не успел. Он питается кровью — это кажется очевидным, достаточно поглядеть

на останки солдат. Они все обескровлены. Прошлой ночью я выяснил, что он не отражается в зеркале — об этом говорится в легендах. Но что касается чеснока и серебра — это чушь. Он нисколько их не боится. Существо он несомненно ночное, появляется и действует только ночью. Однако я сильно сомневаюсь, что он проводит дневные часы, скажем, в гробу.

— Вампир… — тихо произнесла Магда. — Когда сидишь здесь при солнечном свете, это кажется настолько нелепым, настолько…

— Казалось ли тебе нелепым, когда позапрошлой ночью он наслал тьму в нашу комнату? Или когда схватил тебя за руку?

Магда поднялась, потирая руку: есть ли там еще след. Она отвернулась и закатала рукав. Да… Еще есть… бело–серое пятно, а кожа будто омертвела. Опуская рукав, девушка вдруг заметила, что пятно начало исчезать — там, куда падали прямые солнечные лучи, кожа вновь стала розовой и здоровой, и постепенно пятно пропало совсем.

Магда почувствовала слабость и ухватилась за спинку коляски, чтобы не упасть. Стараясь не подавать виду, она повернулась к отцу.

Но напрасно Магда беспокоилась: глаза профессора по–прежнему были устремлены на замок — он ничего не заметил.

— Он сейчас где–то там, — произнес Куза, — дожидается наступления ночи. Я должен поговорить с ним.

— Он действительно вампир, папа? И правду ли он сказал, что был боярином пятьсот лет назад? Не хитрость ли это? Есть ли у него доказательства?

— Доказательства? — со злостью спросил старик. — А почему, собственно, он должен что–то доказывать? Не все ли ему равно, верим мы в это или нет? Он преследует свои цели и считает, что я могу быть ему полезен. «Союзник в борьбе с чужаками» — вот что он сказал.

— Не позволяй ему использовать себя!

— А почему бы и нет? Я охотно помогу ему в борьбе с немцами, захватившими его замок, не понимаю только, какая от меня польза. Именно поэтому я немцам ничего и не сказал.

Магда чувствовала, что не только немцам — он и ей что–то недоговаривал. А это было на него не похоже.

— Папа, это несерьезно!

— У нас один враг, у Моласара и у меня, разве не так?

— На данный момент — возможно. А потом?

Отец промолчал.

— И не забывай, он может оказать мне большую помощь в работе. Я должен все о нем знать. Должен поговорить с ним! Должен! — Он снова уставился на замок. — Теперь многое изменилось… столько всего нужно переосмыслить…

Магда попыталась уловить его настроение, но не смогла.

— Что тебя беспокоит, папа? Многие годы, рискуя быть осмеянным, ты утверждал, что нельзя сбрасывать со счетов легенды о вампирах. Теперь же, когда, казалось бы, ты отомщен, почему–то огорчаешься

вместо того, чтобы радоваться.

— Неужели ты так ничего и не поняла? Это была просто тренировка ума. Мне нравилось играть с этой мыслью, использовать ее в качестве стимулятора не только для себя самого, но и для других сотрудников исторического факультета, чтобы расшевелить их закостеневшие мозги!

— Но не только это, верно? Не станешь же ты отрицать?

— Хорошо… Но я никогда не думал, что подобное создание существует. И уж конечно, что я когда–нибудь увижу его собственными глазами — столкнусь с ним лицом к лицу. — Голос профессора упал до шепота. — И я никогда не предполагал, что он может бояться…

Отец умолк. Он как будто замкнулся в себе, шаря рукой в нагрудном кармане пальто.

— Бояться чего, папа? Чего именно?

Но профессор молчал, не сводя глаз с замка, не вынимая руки из кармана.

— Он — абсолютное зло, Магда. Паразит с паранормальной силой, питающийся человеческой кровью. Зло во плоти. Осязаемое зло. А если это так, то где же тогда добро?

— О чем ты говоришь? — испуганно воскликнула Магда. — Это бессмыслица!

Старик вытащил руку из кармана и сунул ей что–то прямо под нос.

— Вот! Вот о чем я говорю!

В руке у него был серебряный крестик, позаимствованный ею у капитана. Что имеет в виду отец? Почему он выглядит так странно, почему глаза необычно блестят?

— Не понимаю.

— Моласар боится его!

— Что же в этом странного, папа? Согласно легендам, вампир и должен…

— Согласно легендам! Но это не легенда! Это действительность! И это напугало его! Эта штука чуть было не заставила его выскочить из комнаты! Крест!

Внезапно Магда поняла, что так взбудоражило отца.

— А! Сообразила наконец! — грустно улыбнулся старик.

Бедный папа! Провести всю ночь в мучительных раздумьях! Разум Магды сопротивлялся, отказываясь воздать должное услышанному.

— Но не можешь же ты считать…

— Надо смотреть фактам в лицо, Магда. — Он поднял крестик, и солнечные лучи заиграли на серебряной поверхности. — Это часть нашей веры, наших традиций: Христос не был мессией, мессия еще придет. Христос был простым смертным, его последователи — добропорядочными, но обманутыми людьми. И если это правда… — Крестик, казалось, гипнотизировал старика. — Если это правда… если Христос был всего лишь человеком… почему тогда крест — причина его смерти — так ужасает вампира? Почему?

— Папа, ты торопишься с выводами! Должно быть что–то еще!

— Я уверен, что есть. Но подумай сама: ведь мы знали, что вампир боится креста, из фольклора, из романов, из фильмов, снятых по мотивам преданий, но никогда не задумывались над этим. Вампир боится креста. Почему? Потому что крест — символ спасения человечества. Понимаешь, что это значит? Впервые мне это пришло в голову только нынешней ночью.

«Возможно ли такое?» — спрашивала себя Магда, пока отец размышлял.

Профессор снова заговорил, и голос его звучал печально и глухо: