Замена
Шрифт:
Велкснису не хватало звания. А затянувшейся паузе не хватало завершения.
— Ситуация такова, — продолжил переломленный. — Наш медиум случайно обнаружил прото-Ангела четыре часа назад. Прямо на «Метрофесте» в Нагано.
Икари неопределенно пошевелился, и Велкснис тотчас же повернул голову:
— Многокомпонентное ежегодное мероприятие. Несколько рок- и поп-площадок, залы, танцевальные подиумы. Текущее наполнение — семнадцать тысяч человек.
Это самое очевидное число для потенциального мартиролога. Окончательное зависит от того, насколько далеко развлекательный
Когда боль позволяла, когда соседке кололи морфий и она затихала, я читала страшные сказки об облачных великанах, пожирающих людей.
В моем детстве Ангелы были ужасным бедствием. Потом появился директор Икари, и уже тогда они стали исчезать: сначала из новостей, потом из слухов. Однажды я проснулась, держась за руку Икари Гендо. Мы стояли на перекрестке.
Туман начинался сразу же за разметкой пешеходного перехода. Мне было холодно: мерзли босые ноги, больничная рубашка ни от чего не защищала. В спину светил негреющий прожектор, мигали синие огни. Ни я, ни Икари не отбрасывали теней.
«Он такой большой, и никакой тени», — думала я. Мне было холодно, больно и любопытно.
Я помнила тишину. В тумане что-то изменилось. Фонарные столбы сдвинулись и стали сплошными стенами вдоль погруженной во мглу проезжей части. Чудные ряды уходили в молоко и терялись там.
«Как ужасно, — подумала я. — Целые стены из фонарей. Сколько же нужно иликтри-чества?»
— Рей, тебе надо пойти туда.
Он не спрашивал, понимаю ли я. Он сидел на корточках, и на небритой щеке играл синий цвет. В ушах поселился зуд. Всегда зуд, когда много синего цвета, когда мигалки, когда скорая помощь.
— Туда?
Я видела свою руку как что-то отдельное — бледное, молочное, тонкое. Я указывала в туман цвета своей руки.
— Да.
— Зачем?
— Там не будет больно.
Я не понимала.
— Там уколют лекарство?
— Нет.
Я понимала еще меньше, и тогда пришла тревога. Была одна последняя надежда:
— Это как игра?
Икари прищурился: я видела, что он хочет сказать: «да, игра, Рей», — я слышала толчки крови в его висках. Он сказал — но не то.
— Нет, Рей. Это не игра.
— …То есть, вы выдрали двоих только из соображений секретности?
Я прислушалась. EVA долго дышала моей памятью, слишком долго, но я все поняла: говорила Акаги, она была сердита, и моего ухода никто не заметил.
— Именно, — кивнул Кадзи. — Ангелов вне лицея не существует. И не будет существовать.
— А если кто-то раскроется там?
Доктор указывала большим пальцем себе за плечо, вряд ли куда-то конкретно, но все ее поняли.
— Успокойтесь, Рицко, — рассмеялся Кадзи. — Мы вам приготовили очень сладкую пилюлю. На этой же «втулке» прилетел свеженький проводник, мы с ним разминулись на въезде в аэродром. Эта пилюлька и прикроет тыл.
— Еще один? Откуда? — недоверчиво спросила Акаги.
—
— Почему я об этом узнаю…
Акаги взяла высокую ноту, и я поспешила прикрыть глаза. Экономика. Новый проводник. Ангел посреди огромной толпы народа. Политика «Соула». Я пыталась найти этому место между рваными краями боли, и становилось только хуже. Хотелось получить задание, хотелось, чтобы все закончилось.
Икари переводил взгляд с одного говорящего на другого. Он был растерян, до сих пор не было инструкций. Я смотрела на Икари-куна и думала, не привиделся ли мне пикник у Шпиля. Я вспоминала его выдуманную правду, его настоящую правду.
«Будет третий проводник».
Мысль была лишней, как сам третий проводник. Я думала о симеотониновом интермеццо и невольно тянула руку к горлу. Мне было тепло, пускай и на фоне боли. Воспоминания об отце и сыне пришли вместе, а Ангел снова ушел на второй план, ушла на второй план и боль. Впрочем, долго греться и вспоминать мне не позволили.
— …Подразделения с термохимическим оружием готовы, но штурм невозможен.
— Да все невозможно, — отрезала Акаги, рассматривая что-то на экране лэптопа. — Если вы не хотите его пробудить.
— Термохимический патрон в голову? — предположил Велкснис.
— Ваш, с позволения сказать, медиум, дал совершенно точную характеристику, — доктор пощелкала клавишами. — «Балансирует на грани синевы». Он успеет перехватить патрон. Карбид-молибденовые ракеты могут помочь, но вы же не хотите бойню.
— М-смесь?
Акаги скрипуче рассмеялась:
— Какой там объем помещения?
Велкснис склонил голову, отказываясь от предложения. Кадзи, что-то быстро вычерчивавший по экрану наладонника, поднял глаза:
— В общем, мы уже пришли к и так понятному решению. Два проводника — один удар. Пусть будет иллюзия драки, но не этот ад… С раскрытым микрокосмом.
В крохотной паузе сквозил холод междумирья, откуда инспектора вытащил Икари-кун. Я вдруг поняла, что инспектору безразлична огласка, безразлична бойня: он всего лишь выполняет приказ правления. Но где-то за глумливой улыбкой навсегда поселился страх перед Ангелом, и работа стала личной.
«А сейчас ли она стала такой?»
Понимать людей — это очень утомительно: травмы, впечатления, самоустановки. Разлад с отцом, вспомнила я. Я снова посмотрела на Икари-куна и увидела встречный взгляд.
— Словом, двойное проникновение, — сказал Кадзи, подмигивая мне.
— Эм, — недовольно буркнула Акаги и, кажется, даже порозовела. Икари-кун тоже. Велкснис безразлично смотрел куда-то в сторону. «Глупая, раздражающая пауза».
— Это эвфемизм группового секса, — сказала я вслух. — Я поняла. Мы можем продолжать?
— Гм. Можем, — ответил Кадзи и потер скулу. — Рицко, осталась, по сути, одна проблема.
— И какая же?
Инспектор-садовник вместо ответа потянулся куда-то в сторону и вынул пульт, а секундой спустя на меня обрушилась музыка. Я воспринимала только рваные ноты, выхваченные из трепещущего полыхания басы. Плавные удары накатывали со всех сторон.