Закрученный
Шрифт:
«Милашка! Привет, Вики», — другой голос тут же присоединился к разговору.
«Тебе нужно принять душ. Знаешь, чтобы смыть с себя кровь».
«И не забудь нанести скраб. На все тело. Чистота — залог здоровья», — на сей раз голос принадлежал Калебу, поклоннику обнаженной натуры. Он мог переселяться в другие тела.
— Позволь мне вселиться в тело Эйдена, — сказала она. Виктория видела, как он входит и растворяется в сознании людей, подчиняя
Эйден больше не нуждался в помощи Калеба для выполнения этой задачи. Он мог контролировать способность, включая и выключая ее по собственному желанию. Но только не она. Виктория пыталась несколько раз и потерпела неудачу. Возможно из-за того, что души не были естественным продолжением ее существа. Возможно, они были для нее в новинку, и требовалось еще найти способ взаимодействовать с ними. Или возможно из-за того, что они постоянно боролись с ней. Какова бы ни была причина, ей требовалась… сквозь кляп… разрешение на их использование.
Громогласное «Нет» со всех сторон. Как всегда.
— Я буду осторожна с ним, — добавила она. — Лишь заставлю посидеть смирно, пока безумие не отступит.
Если бы она могла. Иногда безумие превосходило ее, и она забывала о своей цели.
«Прости, но нет. Парни и я или мы с парнями — подожди, как правильно сказать?»
— Разве это важно? — огрызнулась она.
«В любом случае, — спокойно продолжил Калеб, — мы поговорили и приняли решение не помогать тебе использовать нас. Это может создать постоянную связь, понимаешь? Вроде звена. Ты горячая штучка, и я бы сконнектился с тобой. И в самом деле, мой голос перешел к тебе, но решает большинство, и мы не останемся дольше, чем необходимо. Теперь насчет душа…»
— Как мило, что вы поболтали. Если он пострадает, вам отвечать.
«Нет, мы еще узнаем, кого винить. Ты права, это не закончится хорошо», — вмешался внезапно Элайджа, предвестник смерти. Добра от него не жди. По крайней мере для нее. Калеб фыркнул.
«Прикуси язык, Эл. Душ не опасен, если ты знаешь, что делать».
Эйден встряхнул ее и усилил хватку, чтобы привлечь к себе внимание.
— Жажда, — повторил он, ожидая от нее дальнейших действий.
— Знаю. — Итак, она осталась сама по себе. Глупые души. Они не только отказались ей помочь, но и помешали сконцентрироваться для самозащиты.
— Но ты не можешь пить мою кровь. Я еще не восстановилась после прошлого раза.
Особенно, когда прошлый раз был пять минут назад. Ему не следовало так отчаиваться.
— Пить хочется.
— Послушай меня, Эйден. Это все не ты, а Чомперс.
Такое глупое название для столь свирепого зверя.
— Борись с ним. Ты должен продолжать бороться с ним.
«Ты до него не достучишься, — сказал Илия. Так она решила называть Элайджу,
— О, просто заткнись! — сорвалась она. — Мне не нужны твои комментарии. И знаешь что еще? Ты и раньше ошибался! Эйден не умер после ножевого ранения. И не в этот раз.
«Да, и посмотри к чему это привело вас обоих».
Изложение очевидного, как удар под дых.
— За-ткнись.
Мимолетное сожаление промелькнуло в тех лиловых глазах, пока не вернулся леденящий голод.
— Жажда. Хочется пить прямо сейчас.
Сверкнув зубами, Эйден примкнул к ее шее. В какой-то степени он понимал, что не доберется до вены, но никогда не сдавался на этом этапе.
Виктория схватила его за волосы и отшвырнула. Удар не должен быть сильным. Он отлетел к дальней стене пещеры, и она поморщилась. Упс. Пыль и обломки взметнулись вокруг, дрейфуя по направлению к ней, когда он соскользнул на землю. Она вдохнула воздух, в котором так нуждалась. Затем ей пришлось прокашляться, чтобы прочистить горло от пыли.
— Эй! Поаккуратнее с нашим парнем, — скомандовал Джулиан. — Я, знаешь ли, планирую вернуться в это тело.
Ей хотелось кричать: «Я стараюсь быть осторожной».
Как Эйден общался с этими существами всю свою жизнь? Они без конца переговаривались, отпускали комментарии. Джулиан находил недостатки в каждом ее действии, Калеб ничего не принимал всерьез, а Элайджа был величайшим занудой всех времен.
Честно говоря, она бы предпочла накачать себя успокоительными, чем разговаривать с ним.
И где эти люди-наркоманы, когда приходится себя превозмогать.
Эйден стоял и не отводил от нее взгляда.
— Как я могу остановить его, не причинив вреда?
Она задавалась этим вопросом тысячу раз, но решение так и не пришло к ней. Наверняка есть способ облегчить боль…
— Эй, у меня забавное чувство, — громогласно объявил Калеб, словно не было никого и ничего важнее в этом мире, чем он и его переживания.
— Почему бы тебе не передохнуть? Знаем мы о твоем чувстве в невидимых штанах. И единственный способ его унять — предложить Виктории раздеться, — огрызнулся Джулиан.
— Сделай одолжение Эйдену, и перестань заигрывать с его подружкой в душе.
Виктория сжала уши руками, пытаясь достучаться до душ и, наконец, поубивать. От них столько шума. Словно тени сновали внутри ее черепа, ускользающие каждый раз, когда она приближалась.
— Нет, я не озабоченный. — Утомительная пауза. — Точнее да, но сейчас речь не об этом. Кажется… у меня… кружится голова.
Калеб говорил правду. То головокружение передалось и Виктории. У нее подкосились ноги.