Законник
Шрифт:
Дикоземельцы, оказавшись в Траумгарде, заняли всего лишь несколько крупных кварталов в самом центре, а также пару улиц, примыкавших к воротам. То есть, если на карте Рубеж можно было изобразить в виде идеального круга, то по факту, обитаемая часть города больше была похожа на трёхлучевую звезду.
И вся обитаемая территория благодаря вмешательству Гаунса Криспа оказалась очень хитро огорожена наиболее крепкими зданиями старой постройки, превращёнными во второй и третий круги обороны. Рыжий комендант неоднократно повторял, что мы будем атаковать аборигенов
Если уж и эту линию обороны голожопым удастся прорвать, то мы отступим ещё глубже в город, заманивая дикарей за собой. Будем надеяться, что другие фронтирские батальоны придут нам на помощь, таким образом, зажав почуявших лёгкую победу аборигенов в клещи.
Я не знал, какие силы нам в действительности противостоят. Гервиц обычно оставался спокойным после совещаний всех командиров, но однажды в трактире я подслушал разговор Гуна Хагеля с каким-то другим командиром ополченцев.
– Их много, – шёпотом говорил он, – их больше, чем просто много. Я и не догадывался, что в здешних краях вообще может быть столько людей. Стрелы их затмят всё небо. И когда эта звериная армада обрушится на Рубеж, нигде не будет нам спасения.
Потом Гун Хагель всё же заметил, что я подслушиваю, но ничего не сказал, а лишь несколько секунд пристально смотрел мне в глаза. Взгляд его был потухшим. Я сглотнул и отправился по своим делам.
Однажды я, Юргенс, Клифф и Хаймус возвращались с очередных учений.
– А пойдёмте- ка через старый район, парни, – предложил я.
И мы, миновав ряды плотной застройки, оказались в натуральном лесу, где на высоких насыпных холмах в гуще высоких и толстых деревьев виднелись древние особняки. Старый район был мал, но очень живописен.
– Красотища, – отметил Хаймус, – просто потрясающее место.
– Интересно, водятся ли тут дикие звери? – спросил Юргенс.
Я пожал плечами.
– Вряд ли, – ответил я, – скорее всего, дикоземельцы их давно съели или прогнали.
С такими разговорами мы спустились из старого района до какой-то улицы, которую не замечали ранее.
К нашему удивлению, лужайки у домов на улице были ухожены. Это казалось странным. Дома по-прежнему выглядели необитаемо – все окна и двери были заколочены. Однако, за лужайками явно кто-то ухаживал.
А ещё здесь было тихо. Настолько тихо, что тишина давила на уши. Мне сразу сделалось как-то неуютно, когда в окружающей тишине послышался шелест листвы на ветру, а затем заскрипела оторванная черепица на крыше одного из домов.
Мы молчали и двигались быстрее, чем обычно, желая как можно скорее пересечь улицу. На фоне всего города, хоть и полузаброшенного, но который пытались привести в порядок, где, всё-таки, были люди,
– Не по себе как-то, – сказал Клифф, – давайте уберёмся отсюда скорее.
И мы убрались.
Правда, когда мы уходили, я всё же успел заприметить один домишко, сохранившийся лучше прочих. И почему-то подумал о том, что в таком домишке было бы самое то развлекаться с местными девицами.
ГЛАВА 7.
На следующее утро Драйтер вызвал Фобоса в свой кабинет.
– Семейной паре ханготских беженцев перерезали глотки, – сказал командир, сложив руки у подбородка. Он был необыкновенно хмур. Тревожные события последних дней накладывали неизгладимый отпечаток на прежде свежее лицо Драйтера – он слегка осунулся и посерел. Да и пышные прежде усы теперь выглядели совсем неряшливо и обвисли.
Фобос поинтересовался, когда это произошло и есть ли подозреваемые.
– Нет, – ответил Драйтер, – всё случилось несколько часов назад. Парни из патруля Танго нашли их в богатом особняке, где жил Хейзер.
Командир вкратце объяснил суть дела.
Фобос ничего не ответил, а лишь кивнул и вышел прочь. Что ж, расследование убийства. Давно не подворачивалось такой возможности.
Строго говоря, законники этим почти никогда и не занимались. Города фронтменов строились столько компактным образом, что преступнику было трудно укрыться от посторонних глаз.
И именно по этой причине большая часть преступлений совершалась залётными бандитами. В любых других случаях преступника обычно хватали добропорядочные граждане – и, как правило, устраивали самосуд с пеньковой верёвкой. Если уж и происходило что-то из ряда вон выходящее, то из Бирдена приезжала группа специально обученных филёров, которые принимались задавать кучу вопросов и долго копать под предполагаемого преступника. После этого они совместно с фронтменами устраивали на него облаву, раскланивались и отбывали обратно в столицу.
Но в этот раз филёры не приедут, слишком тревожно в Бирдене. Поэтому заниматься расследованием убийства предстоит Фобосу.
В одиночку ему не справиться. И поэтому он направился туда, откуда последнюю неделю не показывал своего носа Хорнет.
Законник слегка укорил себя за то, что не заходил к старому другу раньше. Теперь это больше походило на то, что он поджал хвост и побежал за помощью. Но в душе ему было не наплевать. Фобос просто хотел дать время отдохнуть своему бывшему командиру.
Двухэтажный деревянный дом втиснулся между лечебницей Падсона и гостиницей, закрытой на неопределённый срок. Хорнет со своей семьёй занимал в нём половину второго этажа.
Фобос открыл дверь и подошёл к конторке, за которой сидела усталая женщина.
– Хорнет у себя?
– А то как же, – сказала владелица дома. Очевидно, ей было скучно и хотелось поболтать, – как неделю назад заявился, так и не выходил. Но, думаю, у него всё в порядке. Я видела Сандру, она о нём, конечно, предпочла лишнего не говорить, но сообщила, что всё в порядке.