Законник
Шрифт:
Некий смысл в его словах всё же был. Фобос попытался допросить пойманных конокрадов, но те наотрез отказались говорить, в один голос повторяя, что ребёнка убил Киддл.
Фобос распахнул решётку и приказал Одноногому и Йесперу вновь связать руки пленников.
– Смотрите, – сказал Фобос, взбираясь в седло Бонки и указывая в сторону мёртвого Киддла, – на Фронтире закон вершится очень быстро. Скоро вы убедитесь в этом ещё раз.
Конокрады зашептали себе под нос какие-то молитвы и испуганно глазели на Фобоса, который в этот момент смотрелся особенно зловеще
Пока они ехали в Оштераус, он несколько раз задумывался о том, что же делать с Йеспером.
Ханготец оскорбил Одноногого. Стрелку-то это безразлично, он относился к любым нападкам стоически, но командирский авторитет Фобоса может пострадать. Нужно бы спросить совета у Хорнета. Тот с лёгкостью справлялся с подобными дилеммами. Да, можно было бы выложить Драйтеру всё как есть и настоять на переводе Йеспера в другую роту. К Корво Тредицу или Бенджи Гарднеру, которые не вылезают из патрулей. Но сильнее всего Фобосу хотелось самому выбить дерьмо из этого наглого ханготца.
Отряд въехал в город и передал пойманных конокрадов Хуттлзу Скарду, ещё одному ротному командиру. В тот день Хуттлз распоряжался городской тюрьмой.
– А лошади? – недоумённо спросил Скард, заполняя бумаги.
– О лошадях не было ни слова, – встрял Йеспер. Фобос вспомнил, что собирался заехать в Гольват и отчитал самого себя за забывчивость.
– Я не с тобой говорю, ханготец, – звонко бросил Хуттлз. Йеспер пожал плечами и вышел из тюрьмы, – так что, Фобос? Где лошади?
– Какие, к чёрту, лошади? – спросил законник, – нам было не до этого. Кого, как ты думаешь, посадят в тюрьму в Бирдене – конокрадов или табун лошадей?
– Не-не-не, – замотал головой Скард и удобнее уселся в стуле, – тут другое. Лошади нам самим нужны. Уст застрелил двоих лошадок ночью.
– Зачем?
– Болезнь. Легли и не вставали.
Законник задумался.
– Запиши, что лошадей при них не было. Что табун ускакал, а в контракте про него не было ни слова. Признаюсь, я сглупил.
Скард немного посомневался. Фобос клятвенно пообещал в ближайшее время отправить кого-нибудь на поиски лошадей. Хуттлз сдался.
Рассвет уже сиял над бирденскими горами. Фобос помнил, что день Драйтера начинается очень рано, и, наверное, старик уже не спит. Нужно было доложиться о выполненном контракте.
Драйтер в это время сидел во внутреннем дворике казарм и курил папиросу.
– А где мелкий? – удивлённо спросил он, поздоровавшись с законниками.
Фобос хотел рассказать, как всё произошло на самом деле, но в разговор вновь влез Йеспер.
– У сучьей девки был нож, командир, – хрипло сказал ханготец, – она прирезала своего ребёнка, а когда Киддл принялся их разнимать, то и его она пырнула ножом в горло. Фобос пытался спасти парня, но ничего не вышло. Обязательно напиши это в бумагах, командир, чтобы эту суку вздёрнули.
У законника отвисла челюсть. Одноногий подозрительно покосился на Йеспера. Тот почувствовал взгляд, но ни единый мускул не дёрнулся на его загоревшем обветренном
Драйтер покачал головой, пристально посмотрел в глаза Йесперу, но, кажется поверил на слово.
– По крайней мере, ты смог влиться в коллектив. Это похвально, – затем он обратился ко всем законникам, – за денежным вознаграждением явитесь после полудня. Свободны.
Когда они вышли из казарм, Фобос захотел серьёзно поговорить с Йеспером, но тот лишь похлопал командира по плечу.
– Ты – мне, я – тебе, – ухмыльнувшись, сказал ханготец и быстро пошёл в сторону расположения, желая поспать хотя бы пару часов. Фобос и Одноногий молча стояли и глядели ему в след.
– С-странный тип, – заикнувшись, сказал Одноногий, почесав культю.
Фобос ничего ему не ответил, а лишь медленно пошёл в сторону своего дома, чувствуя, как начинает раскалываться голова.
ГЛАВА 6.
Тянулись унылые, однообразные дни, но никого в Оштераусе не покидало предчувствие чего-то плохого, будто грозовые тучи медленно стягивались над Фронтиром. Конокрадов, пойманных не так давно, конвоировали в Лигию в большом фургоне. Проходя мимо этих людей накануне этапирования, Фобос отвернулся, чтобы не встретиться взглядами с кем-то из них.
Законник замечал растущую неприязнь к ханготским беженцам, видел посеревшие от тревоги лица оштераусцев. Несколько ферм к северу от Оштерауса, кормивших город, разорилось. Сразу двое лавочников оставили город и ушли в неизвестном направлении со всеми своими пожитками.
А тут ещё и преступники, которые периодически нападали на окрестные деревушки, грабя местных жителей. Фобос разрывался между своими обязанностями командира роты, вынужденного тренировать бойцов, и исполнителя верховной власти, карающей длани закона. Да и ханготцы, приписанные к его роте, все приказы исполняли нехотя. И тут, как ни странно, на помощь пришёл Йеспер.
– Я всё улажу, командир, – хриплым голосом сказал он, когда на полосе препятствий двое ханготских стрелков отказались преодолевать высокую стену.
Без лишних слов и лишних движений он просто сломал одному стрелку нос, а второму вывернул руку так, что кости едва не треснули пополам.
«Ловкий сукин сын», – подумал Фобос, глядя на это, и нехотя улыбнулся.
Сверля Йеспера взглядом, полным ненависти, ханготцы закончили тренировку, показав не самые плохие результаты. Теперь ненависть к заместителю командира, коим в одночасье стал Йеспер, будет творить чудеса.
Естественно, никакой речи о том, чтобы законники узнали друг друга лучше и быть не могло. Фобос по-прежнему не доверял Йесперу и часто подолгу пристально изучал странного ханготца, когда тот орал, надрывая голос, на своих земляков. Пару раз он пытался проследить за Йеспером, но тот не делал ничего предосудительного – пил в «Удаче фронтмена», которая осталась единственным трактиром в Оштераусе, тренировал новичков до седьмого пота и патрулировал окрестности на своем мерине. Вскоре выяснилось, что у него была дочь. Йеспер зачем-то притащил её на стрельбище.