Закон триады

Сяолун Цю

Они возвратились в гостиницу уже около шести. Она слышала, как Чэнь отпустил Малыша Чжоу:

– Не надо меня ждать. Я вернусь домой на такси.

В комнате горничная уже все приготовила ко сну. Постель была раскрыта, окна задернуты шторами. На ночном столике у кровати стояла хрустальная пепельница и пачка сигарет «Вирджиния слимс», импортируемая роскошь, которая соответствовала ее статусу. Он помог ей усесться на диван, и она сказала:

– Благодарю вас, старший инспектор Чэнь, за все, что вы для меня сделали.

– Не

стоит. Как вы себя чувствуете сейчас?

– Намного лучше. Мистер Ма хороший доктор. – Она жестом пригласила его присесть на диван. – А почему вы называете его доктор Живаго?

– Ну, это длинная история.

– Но на сегодня мы уже закончили с делами, верно? Так, пожалуйста, расскажите мне эту историю.

– Вряд ли она будет вам интересна.

– Я занималась изучением Китая. Что может быть для меня интереснее, чем рассказ о китайском докторе Живаго!

– Вам нужно как следует отдохнуть, инспектор Рон.

– Как сказал ваш секретарь парткома Ли, вы должны удовлетворять мои просьбы, старший инспектор Чэнь!

– Но если завтра вы заболеете, секретарь Ли взвалит ответственность на меня.

– Я же не могу сегодня погулять по набережной Вайтань, – взмолилась она с насмешливой серьезностью, но в глубине души ей действительно стало грустно. – Представляете, я весь вечер вынуждена буду провести в одиночестве, и не дома, а в гостиничном номере. Вы просто обязаны меня развлечь.

Возможно, он понял, как она себя чувствует, с больной лодыжкой, с расстроенной системой ян, одна в казенном номере, в незнакомом городе, где не с кем поговорить, поэтому уступил ее просьбе:

– Ну хорошо, только ложитесь поудобнее.

Она сбросила туфли, прилегла на диван и положила ноги на подушку, которую он протянул ей. Натянув платье на колени, она сочла, что ее поза достаточно скромна и прилична.

– Да, я совершенно забыл об инструкции господина Ма! – спохватился Чэнь. – Дайте-ка взглянуть на вашу лодыжку.

– Сейчас уже гораздо меньше болит.

– Нужно стереть мазь.

Когда повязку сняли, Кэтрин с удивлением увидела, что кожа на лодыжке стала темно-багровой.

– Когда мы были у господина Ма, такого не было!

– Эта желтоватая мазь называется «Хуанчжичжи». Она выносит внутреннее повреждение наружу, чтобы повреждение быстрее залечивалось.

Чэнь прошел в ванную и вернулся оттуда с двумя мокрыми полотенцами.

– Больше мазь не нужна. – Он встал на колени около дивана, стер мазь с кожи и помассировал ей лодыжку. – Ну как, больно?

– Нет, – покачала она головой, глядя, как Чэнь внимательно осматривает кожу, проверяя, не осталось ли на ней мази.

– Завтра вы снова сможете скакать, как антилопа.

– Спасибо. Ну-с, а теперь принимайтесь за рассказ.

– Может, сначала что-нибудь выпьете?

– Бокал вина, пожалуй. А что желаете вы?

– То же самое.

Он подошел к холодильнику, достал бутылку и вернулся к ней с двумя

бокалами.

– Вы устраиваете мне настоящий вечер. – Она подперлась локтем и отпила глоток вина.

– Эта история началась еще в начале шестидесятых, – начал Чэнь, сидя на стуле, придвинутом к дивану, и глядя в свой бокал, – когда я учился в начальной школе…

В то время супруги Ма держали букинистический магазин. Мальчишкой Чэнь частенько забегал туда за комиксами. И вдруг как гром среди ясного неба разнеслась новость о том, что местные власти объявили их магазин «подпольным центром антисоциалистической деятельности». Обвинение основывалось на найденном на полке романе «Доктор Живаго» на английском языке. Господина Ма заключили в тюрьму и разрешили взять с собой только медицинский словарь. К концу восьмидесятых его освободили и реабилитировали. Старики не пожелали снова открывать букинистический магазин. Господин Ма решил завести аптеку лекарственных трав, о свойствах которых он получил основательные сведения, сидя в заключении. Он подал заявление о выдаче ему лицензии, но оно передавалось из кабинета в кабинет без всякого прогресса.

В то время Чэнь только начинал работать в полиции; естественно, таким, как он, не поручали дела о «реабилитации несправедливо осужденных». Однако, услышав о ситуации с заявлением господина Ма, он ухитрился замолвить за него словечко перед секретарем парткома Ли, и тому срочно выдали лицензию на право торговли лечебными травами.

Позднее Чэню пришлось как-то давать интервью корреспондентке «Вэньхуэй дейли», и он рассказал об иронии судьбы, когда благодаря «Доктору Живаго» господин Ма и сам стал доктором. К его удивлению, она опубликовала в газете статью под названием «Спасибо «Доктору Живаго». Эта публикация очень помогла популярности магазинчика господина Ма.

– Так вот почему он и его жена вам так благодарны, – сказала она.

– Я сделал очень мало, принимая во внимание, сколько им пришлось пережить за все те годы.

– А теперь, когда вы стали старшим инспектором, вы еще больше чувствуете свою ответственность перед людьми?

– Ну, люди частенько жалуются на проблемы с нашей системой, и я считаю необходимым помогать таким людям, как супруги Ма.

– С вашими связями… – Она прервалась, чтобы сделать глоток вина, – в число которых входит знакомство с корреспонденткой «Вэньхуэй дейли».

– Входило, – коротко уточнил он, осушая свой бокал. – Она переехала жить в Японию.

– О!

Раздался звонок его сотового телефона.

– А, Старый Охотник! Что случилось? – Несколько минут он молча слушал, потом сказал: – Значит, там что-то серьезное. Я перезвоню вам позже, дядюшка Юй. – Выключив телефон, он пояснил: – Это Старый Охотник, отец следователя Юя.

– Его отец тоже у вас работает?

– Нет, он уже на пенсии и помогает мне в другом деле. – Он встал. – Ну что ж, мне пора идти.