Закон фронтира

Дивов Олег Игоревич

И тут же схлопотал по физиономии в ответ.

— Тогда я с ним! — прошипела Ольга. — С ним уйду!

Борис схватил ее за руки.

— Нет!

— Да! Пусти меня!

— Оля! Ну, извини… Погоди, остынь. Зачем тебе это? Ты же видишь, он не в себе.

— Он вспомнит! — крикнула Ольга. — Он вспомнит меня!

— Да посмотри же ты правде в глаза! Ему это не нужно! — произнес Борис мягко, но настойчиво. — У него банда, а в банде одни сумасшедшие. Это только кажется, что он человек… На самом деле он так и не проснулся. Ну, Оленька… Прости

меня!

Ольга рванулась, но Борис не пустил ее. Притянул к себе и крепко обнял.

— Я же так люблю тебя… — прошептал он. — Подожди чуть-чуть, и все наладится. Все будет, как прежде. Единственная моя… Как он себя вел! Ему больше ни до кого нет дела, только бы выжить. А я… А я на все готов ради тебя.

Ольга перестала вырываться и заплакала.

* * *

Женя сидела на мостках, болтая ногами в теплой воде, и смотрела, как носится через Волгу туда-сюда маленький желтый скутер. Иногда Цыган закладывал такие виражи, что казалось — вот-вот перевернется.

С другой стороны реки вниз от моста спустился Гош. Женя подняла бинокль и разглядела у него на плече большой светло-коричневый ящик. Цыган лихо подрулил к берегу, обрызгав друга с ног до головы. Женя рассмеялась.

Она перевела взгляд на мост и увидела, что с баррикады на нее таращатся в стереотрубу. Показала тупому кулак. Тот в ответ радостно помахал рукой.

Скутер подлетел к мосткам, и Женя взвизгнула, когда ее окатил душ. Цыган кровожадно осклабился. Гош спрыгнул в воду, дошлепал до берега и поставил на песок свой ящик. Кроссовки висели у него на шее, связанные шнурками.

— Ты как? — спросила Женя. — Нормально?

— Да, — ответил Гош с легким удивлением в голосе. — А что могло случиться?

Он сел на мостки рядом с девушкой и принялся обуваться. Женя незаметно придвинулась к нему поближе.

— Я всегда беспокоюсь, когда ты ходишь в город, — призналась она.

— Пусть ребята нам друзья, но все-таки — тупые.

— Отвыкай! — посоветовал Цыган и крутанул ручку газа. Скутер встал на дыбы и унесся в сторону моста. Сверху в него полетели банки из-под пива. Цыган принял вызов и начал крутиться на месте, ловко уворачиваясь от обстрела.

— Правильно сказал, — кивнул Гош. — Эх, сестренка, если бы не эта безумная агрессия, с которой мы проснулись… Столько всего можно было бы изменить с самого начала! Как вспомню — сердце разрывается. И Сан Сеич мог бы уцелеть, и Белый… А главное — руки могли остаться чистыми. Жили бы сейчас на ранчо, ты бы меня учила с лошадьми обращаться. Ладно, ничего уже не вернешь. А насчет города ты зря. Мне там ничего угрожает. И вообще — никому из нас. Больше не угрожает.

— Зачем тебе этюдник? — Женя кивнула на ящик. — Будешь рисовать?

— Ага, — Гош, прищурившись, окинул девушку взглядом. Кожа Жени была уже не белой, ее теперь покрывал ровный и очень красивый загар. По обнаженной груди скатывались капельки воды. Чуть-чуть макияжа на лице, стильно уложенные волосы, почти невидимые трусики… и новенькая, но хорошо

пристрелянная снайперская винтовка под рукой. Амазонка. Джейн-Беда никак не хотела расставаться со своим имиджем грозы фронтира. Она все еще боялась «тупых».

— Я напишу чудесную вещицу, — проворковал Гош. — Назову ее «Обнаженная с ружьем». И повешу над камином. Пусть согревает наши души тоскливыми зимними вечерами… Будешь мне позировать?

— Совсем обнаженная и с ружьем? Это вам недешево встанет, сударь!

— Н-да… А жаль, что я не умею рисовать.

— Тьфу!

— Пардон. Разбил я девичьи надежды… Извини. Мне просто захотелось проверить одну старую догадку. Полгорода облазил, пока не догадался в музей зайти.

Женя покосилась на этюдник и вздохнула.

— А где у нас Большой? — поинтересовался Гош.

— Обед готовит. Костя в мастерской с «Лендровером» возится.

— Не доломал бы… Ох, Женечка, сколько же проблем нас ждет впереди… Сползание в каменный век. Аккумуляторы дохнут, бензин найти все сложнее. Ну, допустим, перейдем на дизеля, будем машины с горки толкать. А дальше что? Как представлю, так за голову и хватаюсь. Никуда не денешься, придется организовывать крестьянское хозяйство.

— Ты для этого тупых приручил?

Гош сделал неопределенное движение бровью.

— Вряд ли это можно назвать «приручил». Скорее попытался выстроить нормальные отношения. Но в перспективе — да, рабочая сила понадобится. Только учти — если увидишь, что получается тульский или московский вариант, хватай берданку и стреляй мне в лоб.

Женя протянула руку и взъерошила его волосы.

— У тебя не получится, — улыбнулась она. — Ты хороший.

— Хороший, плохой, злой. Клинт Иствуд, Ли Ван Клифф… А кто же в роли злого? В роли злого будет Костя. По-моему, он скоро начнет кусаться.

— Ему в Москву хочется. Пожалей ты его.

— Кому не хочется? Осенью посмотрим. А сейчас, радость моя, придется вам заняться делом. Как только будет машина — черт с ним, с «Лендровером», «Жигули» какие-нибудь заведем. Сориентируйся по карте и наметь район поиска. Я уже спрашивал в городе, они не знают. Придется самим искать.

— Коневодческое хозяйство? — Женя вся подобралась.

— Я точно помню, здесь в окрестностях было что-то похожее. Кажется, на том берегу. Несколько дней еще отдохни, и давай. Я выхода другого не вижу, понимаешь?

— Да его и нет. Скоро все на лошадей пересядут. Тут-то мы и подсуетимся. Я как раз собиралась тебе сказать. Не переживай, справимся.

— Ловить, заново приручать… А дальше само пойдет — коровки-овечки, сено, навоз… Куры! Свиньи! Будь она проклята, эта технологическая цивилизация! Ну почему я так не люблю крестьянскую работу?!

— Ты вообще работать не любишь, — утешила его Женя.

— Угу. А чего я люблю?

— Ничего. И никого! — Женя встала, подобрала свою винтовку и пошла наверх, к коттеджу, над которым поднимался легкий дымок. Спина ее выражала крайнюю степень неодобрения.