Закон фронтира

Дивов Олег Игоревич

Мелкий презрительно улыбнулся, давая понять — конечно не выдержишь. Теперь он глядел на Гоша в упор, облокотившись локтями на стол, Гош тут же подался к нему ближе, скопировав его позу, и заглянул прямо в крошечные глазки, которые вдруг забегали.

— Они будут кидать и кидать, — сказал Гош мягко и вкрадчиво. — И кто его знает, куда ляжет следующая фугаска… Четкой зоны обстрела не получится. То и дело тебе на голову будет валиться двести кило взрывчатки. И каждый раз именно тебе на голову. Потому что каждый раз ты будешь знать — именно этот снаряд может оказаться твоим. Ты представь — первая на Кремль, вторая на Арбат, третья на Лубянку. Только передохнул, и тут снова — первая на

Пушку, вторая по Маяковке, а третья — ба-бах, и прямо в этот кабинет! Я специально ребят просил не восстанавливать прицел. Они будут стрелять и кататься вокруг города. Кататься и стрелять. А ты будешь искать их, выбиваясь из сил. Нереально прочесать такую огромную территорию. Подумай, ведь стрелять можно из Мытищ, а ухнет на Кантемировской. И однажды снаряд найдет тебя. Хотя может статься, что гораздо раньше тебя найдут собственные подчиненные. Эта ваша хваления Оборона. Скрутят и зададут вопрос — за что? Неужели ты сам отказался договориться? Навязал на нашу голову этот кошмар? Значит, ты во всем виноват… Ты же знаешь, на что способны тупые. Знаешь?

Мелкий на глазах терял самообладание. Он начал мерно раскачиваться на краю своего кресла вперед-назад. А Гош вбивал в него слова ровным вкрадчивым голосом. Так же раскачиваясь, так же дыша, и даже мигая в такт. Собеседники превратились в одно целое, и из той половинки, которой был Гош, в мелкого вливался страх. Таким бурным потоком, что впору захлебнуться.

— Тупые легко утрачивают контроль в нестандартных ситуациях, — вещал Гош. — И через несколько часов обстрела вся твоя Оборона потеряет рассудок. И обернется против тебя. Поэтому тебе лучше меня выслушать. Тебя ждут неожиданно приятные новости. Я пришел сюда, чтобы найти понимание. И мы легко можем договориться.

— Ладно, хватит! — раздалось от дверей. Мелкий очнулся и вскочил. Гош разочарованно откинулся на стуле и потянулся к сигаретам.

— Нехорошо подслушивать, — заметил он.

— А вы чего ожидали? — спросил настоящий хозяин кабинета, выдворяя мелкого из-за стола.

— Да мне, по большому счету, все равно. Этого загипнотизировал, теперь вами займусь. Если попросите, всю Москву обработаю. Я на что угодно согласен, лишь бы не было войны.

— Интересное заявление для агрессора, — улыбнулся хозяин кабинета. Этот оказался гораздо крупнее мелкого. Темные волосы, стрижка ежиком, пронзительные серые глаза, почти такие же, как у Гоша. Строгий двубортный костюм с хорошо подобранным галстуком. Наконец-то достойный соперник, с которым можно будет не придуриваться, а говорить в открытую. Почти в открытую.

— А это кто? — Гош ткнул пальцем в спину уходящего за дверь мелкого. Беднягу слегка пошатывало. — Ваш министр обороны?

— Борис, — представился хозяин, протягивая Гошу крепкую узкую ладонь. — А это… Да, примерно. Курирует оборонное направление.

— Плохо курирует. Это пародия на оборону. Френк Скоттл эсквайр, хед оф секьюрити-ти-ти-ти.

— Не помню, — сказал Борис, насупившись. — Откуда?

— Любимый персонаж Бенни Хилла. Такой жизнерадостный идиот. Выступал в разных ипостасях, но особенно хорош был в роли шефа безопасности-ти-ти-ти.

— Хорошо. Что вам нужно, Георгий? Считайте, я ваши угрозы принял близко к сердцу. Постарайтесь теперь убедить меня, что вы действительно не хотите войны.

— Примерно так же со мной разговаривал начальник заставы. Вы не родственники?

— Вы же понимаете, Георгий, ребята обезъянничают. Издержки.

— Издержки чего? Давайте в открытую, Борис. Как взрослые. Никаких вопросов о численности, дислокации, методах снабжения, кодах, паролях и так далее. Я просто не отвечу, да и вы, наверное, вряд ли. Но о стратегии мы поговорить можем запросто. Расскажите

мне, пожалуйста, от чего у вас этакая Оборона? И для чего Комитет.

— Сильно, — признался Борис. — Вы мне нравитесь… Дымов. Ха! Да вы мне и раньше нравились. Расскажете потом, за что вас из телевизора выгнали?

— За пререкания с ведущим. Тут все просто — любой капитан отчаянно держится за свое место. Особенно провинциальный. На них же обрушивается слава, их на улицах родных городов узнают. Появляется вдруг ответственность, все-таки, представляешь свое Гадюкино на национальном телевидении. И не мелодии угадываешь, а берешь сложные вопросы. Приходится оправдывать народное доверие, а значит — слушаться руководства. Это я к тому, что не все Знатоки такие уж отчаянные честолюбцы. Со временем становятся. Я не успел. Показал себя неуправляемым человеком. И непредсказуемым. А там ведь существует определенный сценарий. «Брэйн-Ринг» вовсе не безупречно честная игра. Особенно на уровне отбора. Ну, и отказали нам в эфире. Можно было, конечно, сменить меня на кнопке. Но у нас и так половина шестерки из отставных капитанов. И за каждым — история.

— Н-да… Неуправляемый. Зачем стрелять-то по городу? Да еще из такого безумного калибра?

— А бить человека железом по почке? Оборона, да?

— Георгий, ну это же издержки.

— У вас сплошные издержки, как я погляжу. Вы запомните, Борис, с моей командой шутки плохи. В ответ на замах рукой отрываем голову. Извините, не для удовольствия придумали. Жизнь заставила.

— Я слышал. Что это были за города?

— Новомосковск и Тула.

Борис потер рукой подбородок.

— Много там народу?

— В Новомосковске от силы пятьсот, — сымпровизировал Гош. — Тула — почти четыре тысячи. Они засосали всех пришлых и активно завлекают в город фермеров.

— Фермеров?!

— А вы тут, что, от консервов еще не офонарели? Да и сожрете вы их скоро, если на военные склады не наткнетесь.

— Военные склады мы уже нашли. Сейчас проблема другая. Видите — есть электричество. Теперь пытаемся запустить насосы. Дать воду хотя бы сюда.

— А электричество откуда?

— Слышали про ГЭС-1? Кремлевская станция. Здесь все автономно, нужно только знать, куда руки приложить. А руки, к сожалению, крюки…

— Мало проснувшихся? — участливо спросил Гош.

— Мы же договорились, о численности ни слова. Кстати, здесь тех, кто в порядке, называют просто людьми.

— А тех, кто не?…

— А это народ.

— Символично, — признал Гош. — Москва всегда славилась жесткими терминами. О! Вспомнил! Слушайте, Борис. Правительство нашей многострадальной родины вы нашли? Тела? Останки? Кто у нас был президент?

— Вот, — Борис достал из ящика фотографию. Гош присмотрелся, не вспомнил, фыркнул.

— Ну и рожа… И фамилия соответствующая.

— Скажу честно, мы его не искали. Будем надеяться, что он не в секретном бункере сидит, а где-нибудь на загородной даче ворон кормит.

— А то как выскочит!

— Не пустим, — заверил Борис.

— А за город вы, значит, не высовываетесь…

— Георгий!

— Все, проехали. Виноват. Так расскажите мне все-таки о вашем государственном устройстве.

— Да тут все просто. Комитет заботится о народе. Следит, чтобы каждый был сыт, здоров, не представлял опасности для соседей. Обеспечивает рост уровня жизни. А народ под руководством Комитета обороняет город от возможной агрессии извне, добывает продукты, занимается санитарными работами… И по ходу дела учится жить. Пришлось начинать с самых азов — зачем нужны семьи, откуда берутся дети… Элементарную гигиену, и ту пришлось буквально насаждать. Вы, Георгий, не судите нас строго. Мы только в самом начале пути.