Закон фронтира

Дивов Олег Игоревич

Борис сел прямо и забарабанил по столу пальцами.

— У-умник, — протянул он. — Хитрец. Кого ты хочешь напугать?

— Я просто тебя предупредил. Может случиться все, что угодно.

— Ага. Твое хваленое войско прорвется в город и затащит на Красную Площадь атомную бомбу! Ха! Эй, ребята! Ну-ка, быстренько — в подвал этого юмориста. Только глаза ему завяжите. И так уж он слишком много видел.

Гош почувствовал, что его опять хватают за шиворот и накидывают на голову что-то, пахнущее застарелым потом. Судя по всему, это была куртка одного из охранников.

Снаружи

зрелище было что надо, и Борис посмотрел на пленника чуть ли не с умилением. Тут под курткой фыркнули, и замогильный голос произнес:

— Был я буйный, веселый парень. Золотая была голова. А теперь пропадаю, барин, потому — засосала Москва!

— В подвал! — рявкнул Борис, наливаясь кровью.

— Эх, сглодал меня, парня, город! — завыл Гош, которого волоком тащили к двери. — Не увижу родного месяца! Распахну-ка пошире ворот, чтоб способнее было повеситься!

* * *

— Или паны, или пропали! — хрипло заявил Костя, подкручивая колесики. Ствол миномета наклонился под сорок пять градусов. — Цыган!

— От машины! Огонь!

Бухнул выстрел, и мина ушла в рассветное небо. Цыган тут же снова переломил ствол. Очередная мина выскочила на направляющие.

— Заряжай! — Костя вскарабкался на броню. Ноги опасно скользили по мокрому от росы металлу. Цыган оказался наверху первым и сейчас подключался к рации.

— Что на НП?

— Говорит, надо ближе! Метров на триста! А вправо-влево нормально!

Регуляторы давно уже перестали разговаривать между собой. Теперь они перекрикивались надорванными истеричными голосами. Позади осталось два удачных обстрела города с разных точек, и ни одного часа сна. А впереди была игра ва-банк. Точнее, она уже шла.

— Застава стреляет! — Цыган отпустил клавишу приема и раскрыл ящик с зарядами.

— Отлично! Паника! Сколько мин осталось?! Пять?!

— В барабане четыре! Это пятая!

— Мало! Обвязывай! Большой! Иди сюда, у меня руки уже дрожат!

Бум!

— Почти идеально! Чуть влево снесло, и нужно еще ближе!

— Скажи Женьке, чтобы не очень высовывалась!

— Женя! Не торчи на виду! Что?!

Костя стянул с головы шлемофон и вытер тыльной стороной ладони взопревший лоб, украсив его широкой черной полосой.

Цыган настороженно прислушивался к тому, что говорила Женя со своего наблюдательного пункта. Закашлялся. И почти нормальным голосом сказал:

— Танк. Один танк. Пошел к нам. Только что.

— Ага-а!!! — заорал Костя. — Большой! Гранатометы к бою! Цыган! Ствол! Ствол переламывай! Успеем!

Большой схватил в охапку несколько гранатометов и опрометью кинулся в сторону Можайского шоссе. Костя и Цыган лихорадочно принялись обвязывать мину зарядами.

— Успеем, — бормотал Костя. — Две успеем.

— Что?!

— Две успеем, говорю!

— Запросто! Давай, наводи!

— Если бы я умел… — Костя спрыгнул вниз. — Ах, если бы, ах, если бы, не жизнь была б, а песня бы…

— Да никто не умеет! — крикнул сверху Цыган. — Не комплексуй! Гошка тоже не умел!

— Как это — не умел?! Очень даже умел… — Костя

понял, что имеет в виду Цыган. Гош успел весьма обстоятельно рассказать им, как на самом деле осуществляется стрельба. И то, что они сейчас умудрялись попадать по заставе хотя бы приблизительно, объяснялось только безумным везением. Да еще тем, что Костя, расстреляв больше десятка мин, вроде бы уловил какие-то скрытые алгоритмы. И Женя со своего чертовски опасного поста на радиорелейной вышке четко передавала целеуказания.

— Цыган!

— От машины! Огонь!

Бум!

— Так, меня уже шатает! — сообщил Костя.

— Попа-али!!!

— Куда?!

— По Кольцевой! Правее заставы полста метров! Там все лежат! Не стреляют уже! Танк проходит наш НП!

— Успеваем! Заряжай!

Перед следующим выстрелом Цыган крепко сжал обеими руками пульт дистанционного управления и что-то прошептал, глядя в небо.

— Он не слышит тебя! — успел проорать Костя. — Он больше не любит нас!

Бум!

Цыган забросил пульт на броню и, распуская на ходу зажим стянувшего горло ларингофона, кинулся догонять Костю.

Они упали в канаву рядом с Большим, когда приближающийся танк был уже слышен. Неподалеку дорогу перегораживал МТ-ЛБ.

— Тягач жалко, — сказал Большой. — Он бы нам еще…

— Плохо лежим! — перебил его Костя, цепляя на пояс мобильную рацию. — Нужно ближе к городу! Мужики, кажется, у нас есть шанс! Женька говорит, мы все-таки попали! Разнесло заставу! Вдребезги!

— Регуляторы, в седло! — радостно воскликнул Цыган, вскакивая на ноги.

— Ты лучше еще раз Богу помолись… — выдохнул Костя, уже на бегу. — У тебя получается!

* * *

Когда железная дверь в очередной раз открылась, Гош лежал на топчане, мучительно пытаясь заснуть. У него отобрали часы, но по субъективной оценке в заточении он пробыл около суток. Дважды его скудно кормили и выводили в туалет. Ни разу даже не замахнулись. Не задавали вопросов. Все бы ничего, только спать он почему-то не мог. Перенервничал. Давно ему не приходилось оказываться в положении, настолько похожем на безвыходное. Даже глубоко уважаемый Гошем литературный персонаж Winnie-ther-Pooh, известный в народе, как Винни-Пух, никогда не застревал так круто.

Гош представил себе черную-пречерную доску, и белую точку на ней. Представил ясно и отчетливо. Сосредоточился на маленьком белом кружочке. Разглядывал его, разглядывал… Надоело. «Бука — это Wizzle. Бяка — Woozzle. Слонопотам — Heffalump. Помнится, исследователи залезли даже в „Толкование сновидений“ Фрейда, чтобы разобраться, откуда взялся Heffalump. И даже притянули за уши один классический случай. А еще считается, что по типу нервной организации ослик Yo-Yo удивительно близок к Федору Михайловичу Достоевскому. Ф. М. Достоевский. По утверждению Филиппа Киркорова, его любимый писатель. Идиот. Зайка моя. Тварь я дрожащая. F. M. Достоевский. А. К. Троицкий. АК. Кто писал, что АК — оружие, устаревшее морально и технически? АК — лучший подарок тупому. Лучший подарок, по-моему, мед. А я сошла с ума!».