Закон фронтира

Дивов Олег Игоревич

— Да что ты! — махнул на нее рукой Олег. — Какие там американцы! Не тот масштаб. Ты учти, у нашего Главного два высших образования. Он был главным инженером на каком-то оборонном заводе. И между делом изобрел гениальный способ получения натурального молока из молока сухого. Улавливаешь?

— Нет, — честно призналась Женя.

— Повторяю. Следи за мыслью. Он изобрел, как из сухого молока получать мокрое.

— А-а…

— Долго носился с этой идеей, но проклятые бюрократы не хотели принимать заявку. Тогда он изобрел еще более гениальную вещь — как пополнить

бюджет страны, одновременно резко повысить нравственность и спасти от вымирания малые народы Севера. Понимаешь, у чукчей завалялось по карманам золотишко. Я уж не говорю о пушнине. Куда девать это богатство, они не представляют. А вот с женщинами у чукчей проблемы. Так вот, по Главному, надо было отловить в Москве всех проституток, которых там видимо-невидимо, и принудительно раздать их чукчам. И все довольны, понимаешь? Шлюхи получат свои деньги, чукчи получат своих женщин. А уж женщины-то мигом потратят деньги, которые, разумеется, поступят в казну.

Женя постаралась осмыслить гениальный план. Ее разобрал давно сдерживаемый хохот.

Олег не смеялся. Лицо его выражало крайнюю степень озабоченности.

— Ты откуда это все знаешь? — спросила Женя, немного успокоившись.

— Да был однажды разговор… В женском общежитии. Расслабился старик, выпил лишнего, и начал мне историю своей жизни рассказывать, благо я вроде бы ничего не понимаю. Он много еще чего напридумывал. Так что я себе более или менее представляю, как у него голова работает.

— Ох, сомневаюсь я, что ты знаешь, о чем думает Главный, — сказала Женя.

— Ну, хотя бы в общих чертах. И поверь мне, подруга, встречать хлебом-солью американцев — это не для нас. Мы с Америкой, считай, в состоянии войны. С Америкой, с евреями, и еще, по-моему, с японцами. Если бы старик заподозрил, что ты из японской разведки — мы бы сейчас тебя на расстрел везли.

— Так и расстреляли бы?

— Не надейся. Помнишь урода пьяного на черном «Мерседесе»? Я бы тебя ему за ящик водки продал. А он тебя куда-нибудь в деревню толкнул бы. В обмен на поставки свежего мяса. В городе, знаешь ли, очень модны шашлыки. Совсем недавно ребята научились.

— Верю, — кивнула Женя. — Вполне на тебя похоже — торговать людьми.

— Да что ты обо мне знаешь! — воскликнул Олег. — Побыла бы в моей шкуре!

— Что-то не хочется.

— Вот именно. Особенно теперь. Проклятье! Да, если мы готовы обозначить место посадки кострами — все, конец. Значит, ждем инопланетян. Елки-палки! Что же мне теперь делать, а?

— А ты убей его, — лениво посоветовала Женя. — Отрави.

— Думаешь? — спросил Олег с надеждой. — А как?

— Сам догадаешься. Учи еще тебя.

Олег раздраженно засопел.

— Я тебе не нравлюсь, — сказал он. — А жаль. Мы бы с тобой могли отлично сыграть в паре. Ты подумай.

— Кем ты был в прошлой жизни, игрок? Карточным шулером?

— Поступал в военное училище. Даже не помню, в какое. Ни города своего не помню, ни родителей. Ни-че-го. Ты маму помнишь?

— Допустим.

— А я нет. А дом ты свой помнишь?

— Не твое дело.

— А я не помню! — в полный голос крикнул Олег. — Можешь

ты это понять, ты, чистюля?! Не помню! Ничего!

— Успокойся, — попросила Женя.

— Да я спокоен! Я только здесь и успокоился! Меня знаешь, сколько били? Знаешь, через какие дела я прошел?! Хочешь, шрамы покажу?! — Олег бросил управление и рванул на груди куртку.

— Тихо! — рявкнула Женя, упирая Олегу в бок ствол пистолета. — Машину веди.

— Извини, — Олег мгновенно сбавил тон и послушно взялся за руль. Контроль над собой у него был потрясающий. Среди «проснувшихся» Женя такого еще не видела.

— Это все нервы… Устал я, — тоскливо протянул Олег. — Все, можешь убрать пушку. Я уже в порядке. Я не опасен. Ты мне нужна, понимаешь? Я тебе не причиню вреда.

Машина выехала на перекресток. Внезапно слева мелькнула тень, и «Чероки» подрезал угловатый черный джип.

— Ну вот, легок на помине! — воскликнул Олег. — Теперь начнется… А ну, давай на заднее сиденье и лежать! Двери заблокируй.

— Что будет? — спросила Женя, ныряя между сиденьями назад.

— Тупая болтовня, — Олег аккуратно запарковал машину у тротуара.

— Не паникуй, справимся. Но это может быть надолго. Лежи тихо, хорошо? И ни в коем случае не стреляй. Я все устрою. Со мной этот кретин считается.

— А с Главным? — поинтересовалась Женя, утрамбовываясь под дверь.

— Хватит язвить, — посоветовал Олег и вышел наружу.

Вдоль обоих бортов «Чероки» протопали тяжелые башмаки и остановились. Патруль занял оборону.

* * *

Гош остановил тягач посреди двора, заглушил двигатель и с трудом выбрался наружу. От рычагов очень устали руки, и снять шлемофон оказалось неожиданно сложным делом, а закурить — и подавно.

Большой сидел на подножке «Лендровера» и громко всхлипывал. Цыган с потерянным видом бродил среди развалин коровника. Внутри сгоревшего дома что-то с грохотом упало и чертыхнулся Костя.

Гош устало присел на башенку транспортера. Он был готов увидеть вместо фермы пепелище. С того момента, как отпустил «тупых» — готов. Плакать не хотелось, было просто невообразимо пакостно на душе. Оказывается и так бывает — пожалел нескольких чужих и этим фактически убил двоих близких.

Большой поднял зареванное лицо.

— Что же теперь делать? — спросил он.

— А? — не расслышал оглохший Гош.

— Я говорю — что делать теперь?

Гош спрыгнул на землю и, неловко ковыляя — оказывается, болели не только руки, — подошел к Большому.

— Это все моя вина, — сказал он, глядя великану прямо в глаза. — И ничего уже не поправишь.

— Оставь, Гошка. Ни в чем ты не виноват.

— Я отпустил их. Понимаешь, отпустил.

— И правильно… — Большой снова всхлипнул. — Отпустил — и правильно. А что ты должен был сделать? Расстрелять на месте только за то, что они тебя почему-то не любят?

— Не знаю…

— Все к этому шло, — подал голос Цыган, выбираясь из коровника с парой обугленных лопат в руках. — Так и так. Неделей раньше, неделей позже, какая разница. Не забыть бы только Косте морду набить.