Закон фронтира
Шрифт:
Гош сокрушенно покачал головой.
— И не заедешь ты в город без разрешения, — вспомнила Женя. — По центру Кольцевой идет здоровенный отбойник. А на всех развязках — баррикады.
— Забыл, — признался Гош. — Совсем забыл про этот отбойник. В прошлой жизни его не было, а в этой я толком ничего разглядеть не успел. А что за баррикады?
— Хорошо сделано. Строительные конструкции. И узкие проходы, в которых обязательно стоит что-нибудь тяжелое. БТР или все тот же танк.
— Где ты видела нормального тупого, чтобы умел водить танк? — задал Гош вопрос, который тут же показался ему
— Да скорее уж наоборот!
Гош выразительно скрипнул зубами.
— Разведка нужна, — в который раз сказал он. — Хорошая разведка. Ничего не понимаю.
— Ты в этом не одинок, — улыбнулась Женя.
— Как ты выжило, чудо? — поинтересовался Гош.
— А я почти сразу из города ушла. Как только оклемалась немного, села на Малыша, остальных разогнала, чтобы в стойлах не померли, и по Москве поехала. Сначала все было вроде ничего, а потом как разобралась, кто по городу шастает… Хорошо, я мертвых не боялась, сняла пистолет с одного мента. Будто чуяла беду. А то бы… Ладно, хватит. Как вспомню, так вздрогну.
Гош машинально обнял Женю за хрупкие плечи. Она доверчиво к нему прижалась в ответ.
— Вот тебя не боюсь, — сказала она тихонько. — Вообще здесь никого не боюсь. Разве что здорового вашего опасаюсь — уж больно у него вид заторможенный. И этого еще психопата белобрысого.
— Ты ему правильно врезала, — поспешил заверить Гош. — Я бы на твоем месте то же самое сделал. Хотя нет, я в свое время за такие фокусы между глаз стрелял.
— Ми-лый! — усмехнулась Женя. Слово это вырвалось у нее очень естественно. — Да я в первый же день — четверых. Всех, сколько их на меня полезло, столько и… Они и не ждали. Уроды. Да и я не ждала.
— Ф-фух… Хватит, — попросил Гош. — Даже представить больно.
— Они ведь поначалу такие лапушки, — Женя никак не могла остановиться. То ли раньше об этом никому не рассказывала, то ли хотела именно с Гошем поделиться. — Ну, ты помнишь, наверное. Добрые, ласковые, открытые. На, выпей, на, закуси. Как дела? Пошли с нами… А в глаза надо смотреть. Прямо в глаза. Внимательно. И тогда все понятно становится. Я еще как-то пыталась отбиться, все не могла себя заставить выстрелить. Ты же сам, наверное, прошел через нечто подобное, должен понимать. Все мы прошли.
— Все прошли, — отозвался Гош, кивая. — Все.
— Ускакала, как леди Годива, в одной кожанке, — пожаловалась Женя. — Вот в этой самой. Вот здесь пистолет и был, — она хлопнула себя по левой стороне груди. — Во внутреннем кармане. Сумела руку вырвать. Хорошо, патрон в стволе оказался. У меня с тех пор всегда патрон в стволе. И ты знаешь… Я много позже только поняла одну вещь. Это же так просто — взять и нажать на спуск. Это же не ножом резать, верно? Но до чего трудно в первый раз!
Гош неопределенно шевельнул бровью. Ему в первый раз было не трудно. Конечно, сначала он пытался отогнать свою невольную жертву, запугать ее. Но оказалось, что это без толку. Ему не оставили выбора. А злобы на весь свет у него хватало, чтобы не миндальничать с тем, кто пытается тебя забить ломом. И кто еще пару часов назад сам от чистого сердца подарил тебе собственный автомат.
Злоба из Гоша поперла буквально на
— Если бы хоть один из них сумел, успел — все, мне был бы конец, — продолжала Женя. — Именно конец. Он самый. Бр-р… Я бы просто сломалась. А так… Повезло.
— А зиму ты как пережила? — поспешил сменить тему Гош.
— В деревне. Километров сто отсюда. У меня же Малыш, ему условия нужны. Стойло, корм. Ничего, перезимовали там с одним. Странный он был. Вроде бы урод, но такой… Блаженный. Совершенно не злой. Слушался меня, как ребенок. И довольно смышленый. Я поэтому сначала как-то не поняла, что он урод, а потом уже привыкла. Но все равно по весне ушла. Решила, дура, в Москву прорваться и всем тамошним показать, где раки зимуют. Ха! Только «Винторезом» и отбилась. Да чудом еще. Хорошо, у уродов прицельная дальность метров сто, не больше, из чего бы ни стреляли.
Гош подумал, что Женя преувеличивает. У тех «уродов», с которыми имел дело он, прицельной дальности не было вовсе. Равно как скорости по пересеченной местности, тормозного пути и многих других жизненно важных тактических характеристик. Или москвичей кто-то специально натаскивал?
— И все-таки к Москве придется идти, — сказал он. — Ты же не хочешь оставить все, как есть?
— Вот именно так и нужно, — возразила Женя. — Пусть сами вымрут. Потом, в городах все равно жить теперь невозможно. Воду из пожарных колодцев черпать? С крысами за жратву воевать? Покорнейше благодарю. Я тебе скажу, что надо. Ранчо, вот как у вас. Скотину. Лошадей — обязательно. Хорошо бы еще справочник по агротехнике и семена. Команду сколотить из нормальных людей и крестьянствовать. Уроды сунутся — поубивать. Только так и выживем. Ничего, вырасту большая, может, рожу еще. И все по новой закрутится. Не помирать же, верно?
— Уроды тоже будут рожать, — заметил Гош. — Вся Тула по весне беременная ходила.
— Это не дети получатся, — небрежно бросила Женя. — Это так, одно несчастье. Представить страшно, что из них вырастет. Нормальные младенцы при таких родителях… Я об этом даже не задумываюсь. Уж больно детишек жалко.
— Где бы взять таких, как мы, хотя бы тысячу… — произнес Гош в страшной тоске. — Хотя бы сотню!
— Ты что задумал? Детей у тупых отнимать?
— А почему бы и нет? Сам первый в воспитатели пойду. Да ладно, это утопия. Нам бы действительно выкарабкаться хоть как-нибудь.
— Выкарабкаемся, — заверила его Женя. — Молодые еще, сильные. Нам сам Бог велел.
— Постоянно об этом думаю, — признался Гош. — Сколько писали фантасты о подобных ситуациях! Кто бы мог подумать… Но в каждом романе у выживших оставался какой-то смысл продолжать жить. Идея. А у нас? Что будет, если тупые не проснутся? Кто окажемся мы в этом новом мире — горстка несчастных среди еще более несчастных? Зачем тогда это было вообще? Зачем мы выжили, Женя? Тебе не кажется, что это полный абсурд? Безнадега?