Закон фронтира
Шрифт:
Теперь этого кольца не было.
Конечно, за выпавшие из Жениной памяти годы Дымов сто раз мог развестись. Но в любом случае, он этого не помнил. А вот помнил ли, что был женат? Так говорить ему про кольцо, или нет?
Женя отлично видела, как больно ударила Гоша информация о его прошлой жизни. А еще Костя успел ей рассказать про явление к нему, занятому мирной пастьбой, совершенно обезумевшего Цыгана на взмыленной лошади. Конечно, уже на следующее утро и Цыган, и Гош выглядели нормально. Но сам момент столкновения с воспоминаниями был настолько болезненным… Гош вряд ли особенно раздумывал прежде, чем заговорить с Цыганом
Из Жени Знаток получился так себе. Она никогда не была уверена в ответе до конца. Ей каждый раз было страшно подвести команду. Поэтому она перестала играть. И сейчас привычно терзалась раздумьями.
Сказать ему про кольцо, или нет?
— Белый Дом, — пробормотал старший. — Так. Я ее отведу. Вы топайте жрать. Встречаемся после обеда у солдата. Все.
Женя подняла глаза. перед ней высилась белокаменная громада с пандусами, лестницами и каскадами мертвых фонтанов.
— Расскажи, — напомнил старшему все тот же боец.
Старший вздохнул. Совсем как нормальный человек.
Внутри Белый Дом оказался непомерно велик, пустынен и безжизнен. Только снизу, будто бы из подвала, тянуло какой-то стряпней. Конвоир долго вел Женю лестницами и коридорами, молча подталкивая в нужную сторону. Через некоторое время он так ее достал этими своими тычками в спину, что Женя принялась размышлять — а не отнять ли у парня автомат, треснуть по голове, да и удрать отсюда подальше. Она как раз уже всерьез озаботилась претворением этого замысла в жизнь, когда впереди показалась массивная дверь с табличкой «Приемная». А из-за двери Жене навстречу выскочил еще один «тупой» в камуфляже. Женя чуть рот не открыла от изумления — в руке у «тупого» была пластиковая табличка с зажимом, а под зажимом — стопка листков. И на верхнем листке «тупой» что-то черкал на ходу фломастером.
Раньше Женя не задумывалась, умеют ли «тупые» читать и писать, ей это просто в голову не приходило.
Грамотей оторвался от своих бумажек и уставился на Женю. Потом на конвоира.
— Олежка! — сказал он. Причем с четко различимой интонацией. — Что, поймал?
— Угу. Новенькая, — сообщил конвоир. — Главный у себя?
— Да. А я вот на склады. Новенькая? Откуда?
— Сама не знает. Тупая совсем. По магазинам лазила.
Грамотей покосился на Женю.
— По магазинам ходить нельзя, — сообщил он. — Да. Олег, а ты где будешь вечером?
— Не знаю.
— Ты подходи. Там этот Вован ненормальный должен подъехать.
— Только что видел. Катается по центру, пьяный совсем.
— Вот ты и подходи. Ага? Разговор есть.
— Сделаем, — кивнул Олег. — Ну, ты, давай, вперед.
Женя послушно шагнула в приемную. За столом референта, подпирая рукой щеку, тосковал еще один камуфлированный парень.
— Во! — оживился он при виде Жени. — Ты кто?
— Это я поймал, — объяснил ему Олег. — Новенькая. Доложи главному.
«Референт» неспешно раздел Женю
— Так себе, — заключил он. — А откуда?
— Да она без понятия. Деревенская какая-то. Совсем тупая.
— Тебя как зовут? — спросил «референт». — Эй, рыжая!
— Рыжая, — согласилась Женя.
— Тупая, — кивнул «референт». — Ничего. Побудешь с нами — поумнеешь.
— Ты главному доложи, — напомнил Олег.
«Референт» зевнул.
— Может, она голодная? — предположил он.
— А может, тебе челюсть свернуть? — неожиданно вступился за Женю Олег.
— Себе хочешь, — понял «референт». — Ну, как хочешь.
Он встал и подошел к двери, ведущей в кабинет. Осторожно постучал по косяку. Из кабинета в ответ что-то буркнули. «Референт» оправил на себе форму, едва-едва приоткрыл дверь и боком просочился в щель.
Олег у Жени за спиной переступал с ноги на ногу и сопел.
— Никто тебя здесь не тронет, — вдруг пробурчал он еле слышно. — Говори, что ты со мной, ясно? Меня Олег зовут. Так и скажешь —«Я с Олегом». И никто тебя не тронет. А если попробует — скажи мне. Понятно?
— Ты зачем меня ударил тогда на улице? — спросила Женя.
— Извини. Разозлился. Я больше не буду.
Жене страшно захотелось обернуться и посмотреть загадочному Олегу в глаза. С каждой минутой ей все явственнее казалось, что этот тип совсем не тот, за кого себя выдает.
«Референт» высунулся из-за двери.
— Заходите оба, — сказал он хмуро.
— Иди, — Олег снова подтолкнул Женю вперед.
— Тили-тили-тесто, жених и невеста, — все так же хмуро сообщил «референт» сзади. Женя опять не рискнула обернуться, но донесшийся из-за спины увесистый шлепок и приглушенное вяканье «референта» кое о чем ей сообщили. «Ох, застряну я тут… — подумала Женя. — Не слезет ведь с меня этот защитничек. Ладно, черт с ним, лишь бы действительно не вскарабкался…».
— Здравствуй, доченька! — очень мягко сказал Жене кто-то большой, сильный и добрый. Женя наткнулась на край стола, подняла глаза и увидела сидящего перед ней в глубоком кресле Главного.
В том, что это был именно Главный, сомневаться не приходилось.
На рынке Цыган, яростно торгуясь, очень удачно махнул последнюю банку молока на бидон керосина и теперь, вооружившись куском мяса, шнырял по торговым рядам в поисках хороших сигарет. Большой, положив на колени автомат, сидел в машине, охранял товар и привычно нервничал. Ему не нравилось торчать у «тупых» на виду живой мишенью, он предпочел бы залечь, а то и просто убежать. К нему и так уже добрых минут десять принюхивался вооруженный патруль в количестве пяти скучающих обормотов, ищущих, кому бы отвернуть голову. Цыган этих деятелей быстренько спровадил, пообещав нажаловаться главному, но осадок в душе у Большого остался.
— Ты будь понаглее, брат, — посоветовал ему Цыган.
— Нельзя же, — сказал Большой. — Прибьют.
— Теперь можно. И даже нужно. У них появился начальник. Они его слушаются. Вот ты и делай вид, что с начальником на короткой ноге, и поэтому обижать тебя нельзя.
— Не привык, — вздохнул Большой. — Слишком долго отучали.
— Хочешь, потренирую? Десять баксов. Обнаглеешь в момент.
— Да иди ты…
— А еще Регулятор! — упрекнул его Цыган. — Семь футов роста, триста фунтов веса… Кабан мясной! Вот застрелят меня — кто с тобой няньчиться будет?