Закон бабочки
Шрифт:
Верёвочка
На площади перед баней торгуют «с колес» куриными яйцами.
Народ хватает по три решетки. В баню вбегает потный мужчина в распахнутой дубленке. Он беспомощно оглядывается по сторонам и обращается к кассирше:
– Девушка, дайте мне веревочку!
– Какую?
– Любую. Мне только яйца перевязать!
Чехову и не снилось
В конце восьмидесятых мы с подругой приехали в Таганрог на курсы повышения квалификации преподавателей музыки. Поселились в общежитии, сдали документы и отправились
Обежав пол-города и не найдя в нём ни чая, ни сахара, ни кофе, мы впали в полное уныние. Как можно представить жизнь без этого? Местные жители получали всё по талонам, а мы входили в разряд бесталонных, хоть и не бесталанных приезжих. Если учесть, что вода в городе так же была большим дефицитом, то жизнь нам представилась совсем чёрной, что подтверждали немытые с утра руки… Решили поехать на рынок. Мы тряслись в пустом троллейбусе, без всякого энтузиазма глядя по сторонам. И вдруг подруга вскрикнула: «Смотри: Чай! Сахар! Кофе!» Мимо проплывала роскошная вывеска с написанными крупно желанными словами. В неописуемом волнении мы соскочили с мест, дождались остановки, и, сшибая прохожих, понеслись назад. Добежали, и, задыхаясь от возбуждения, прочли:
«ЧАЙ. САХАР. КОФЕ и другие колониальные продукты.
Музей «ЛАВКА ЧЕХОВА»
Не съедим – так хоть посмотрим, – решили мы. Купили билеты, осмотрели экспозицию и, облизнувшись на красивые коробки, вернулись в общежитие. С тех пор я неоднократно предлагала подруге пойти пошарить насчёт сладкого, но она всякий раз любовно посылал меня: а ну тебя в музей.
Зарисовка четвёртая: в больнице
Вечно живые
Я лежала в кардиологической клинике г. Владимира.
Больница – не самое веселое место. Но не терять же даром время? Я учила английский и писала юмористические рассказы.
Как раз в эти дни проходили выборы в Государственную Думу. В соответствии с законом о выборах РФ, к нам в отделение пришли представители избиркома. Составили списки. Раздали бюллетени. За процедурой выборов наблюдала выздоравливающая – въедливая старушонка, предъявившая мандат наблюдателя от Компартии.
Выборы закончены. Председатель комиссии оглядывает зал:
– Ну что, товарищи, все проголосовали?
– Все… – нестройным хором тянем мы.
– А вот и не все! – возражает старушка. – Реанимация не голосовала.
– Может, не стоит? – засомневался избиркомовец.
– Еще чего! – отрезала старая коммунистка. – Пока живые – пусть голосуют!
Утро в больнице
Утро в неврологическом отделении.
Ночь была трудной: многие больные затяжелели, поступили новые. Молоденькая медсестра, похожая на колокольчик в своём туго перетянутом белом халатике, делает утренние инъекции. Даже бессонная ночь не способна испортить прелесть юного лица, и, ожидающие очереди больные невольно любуются ею.
Шаркая тапочками, в процедурную вползает очередной пациент. Новенький. С трудом разогнувшись от скрутившей поясницу боли, он поднимает глаза на медсестру и, крякнув от неожиданности – красота-то какая! – протягивает листок с назначением. Прочитав листок, медсестра кивает на кушетку:
– Больной, ложитесь.
– Куда?
– На живот.
– На чей?!
На
С трудом отдышавшись от переноса собственных килограммов, в кресло усаживается внушительных размеров дама и начинает жалобы:
– Доктор, помогите! Что мне делать? Я набираю вес. Я не могу отказаться от сладкого. Я сахар ем – ложками!
– Ложками? хм… тяжёлый случай. А вы попробуйте – вилками…
В клубе кожевников
В зрительном зале клуба кожевников было мрачно и сыро, и как-будто накурено, хотя никто не курил. От свежевымытых досок деревянного пола тянуло дождиком. Зрители сидели в пальто и шубах и многие, не боясь простуды, сняли шапки.
Наконец на сцене возник режиссёр.
– Друзья мои! – с жаром начал он. – Наш театр далёк от развлечения. От созерцания. Пустого времяпрепровождения.
Мы предлагаем вам спектакль-диалог, спектакль-размышление. Не только нравственные проблемы, но и реальная жизнь, повседневность – да, друзья мои! – голос режиссёра поднялся на высшую ступеньку пафоса – Жизнь, настоящая жизнь!
Конфликтные ситуации, замешанные на повседневности и пропущенные через призму высокого искусства стали содержанием нашего спектакля, в котором немалую роль играет голос зрителя.
Он вытер сопревшую лысину, поправил очки и продолжил:
– Спектакль не прост по форме. Экспериментален. Частые обращения героев к зрителям – по сути приглашения к диалогу, который, мы надеемся, возникнет по окончании спектакля. Пьеса задевает за живое. У нас были случаи – режиссёр доверительно улыбнулся – когда дискуссия возникала не после! – внушительная пауза и поднятый указательный палец подчёркивали важность момента – а во время спектакля.
Зал ошарашено молчал. Где-то в посёлке тоскливо взвыла собака, а в фойе прогремела ведром уборщица.
– Это что ж, – спросил, наконец, самый смелый из зрителей, молодожён Витька Жуков, – по ходу действия говорить разрешается?
Витька первый раз был на людях с молодой женой и потому вёл себя нахально.
– Ну, говорить – режиссер сложил на животе пухлые ручки и ласково улыбнулся, – может, не стоит, но, если во время представления возникнет стихийный диалог о реальных ценностях жизни – мы будем его только приветствовать. За дело, друзья!
Режиссёр принял аванс в виде вежливых аплодисментов, раскланялся и исчез за кулисами.
С первых же реплик стало ясно, как глубоко и тайно влюблён рационализатор Саша в красавицу Валю. Она собирается замуж за начальника, который на корню губит рацпредложения и занимается приписками. Видя наплевательское отношения начальства к научно-техническому прогрессу, Валя разочаровывается в нём и возвращает ключи от квартиры и машины, которую начала уже понемногу водить.
Зрители вежливо слушали, а один раз даже засмеялись, когда Валя, в порыве негодования, подошла к окну и с шумом его распахнула. Это символизировало порыв к новому, но… подоконник предательски зашатался, стенка скособочилась и Вале пришлось, рискуя жизнью, подпереть её плечом, пока с той стороны декорацию не подперли отнятой у уборщицы шваброй. В ответ на протестующий вопль уборщицы послышался угрожающий шип режиссёра – и спектакль покатил по накатанным рельсам.