Заклятие Горца
Шрифт:
Все знания, которые Лука сумел приобрести до встречи со мной, были получены путем насилия и убийства. В течение многих лет он постоянно захватывал и мучил более слабых Друидов. Чтобы они обучали его. Вскоре более сильные начали уступать ему, расширяя его кругозор. Но он не мог сокрушить и взять в плен Друида, который обладал знанием Гласа, а он отчаянно нуждался в этом таланте.
Каким-то образом он узнал обо мне и приехал в Шотландию, ко мне в Нагорье, где, изолированный от большой части мира, я ничего не слышал о нем. Позже я узнал, что весь Уэльс, Ирландия и большая часть Шотландии была наслышана об этом Луке «Мерлине» Тревейне. Но не я. Он стал мне другом.
— Зеркало Провидения? — Повторила Джесси.
— Да. — Улыбнулся он горько. — Лука солгал о его предназначении. Он сказал, что оно обладает способностью предсказывать будущее в мельчайших подробностях. Владея им, можно изменять определенные события раньше, чем они произойдут. Эта власть была заманчивой для меня. Тем более что я начал задаваться вопросом, для чего живу. Я начал сомневаться, что для меня найдется вторая половинка Келтаров. В конце концов, мне было почти тридцать лет, это очень большой возраст для мужчины моего столетия, чтобы еще не быть женатым.
— Половинка Келтара?
— Это легенда о том, что для каждого Друида рода Келтар существует единственная родственная душа, прекрасно подходящая ему вторая половинка, единственная, кто дополнит его своей любовью. Если он находит ее, они могут обменяться соединяющей друидской клятвой и связать свои души навсегда, от начала и до конца, чтобы ни произошло, и после смерти навечно. — Он ненадолго замолчал, его взор был направлен внутрь себя. — Однако, если, — бормотал он, — только один из них даст клятву, он единственный, кто будет навсегда связан ею. Другой останется свободным полюбить кого-то еще, если он или она сделает такой выбор.
Слова застряли в горле у Джесси. «Как Друид Келтар распознает свою половинку? Действительно ли я являюсь твоей?» — отчаянно хотела спросить она. Но она никак не могла задать этот вопрос, потому что если он ответит отрицательно, это могло убить ее. В этот момент его последний комментарий дошел до нее.
— Минуточку. Ты хочешь сказать, если только один из них дает клятву, то сердце этого человека будет навсегда отдано другому человеку, который никогда не сможет ответить ему взаимностью, не только в этой жизни, но и во всех последующих?
— Да, — сказал он мягко.
— Но это же ужасно, — воскликнула она.
Он пожал плечами.
— Это зависит от обстоятельств. Возможно, кому-то это покажется даром. — И оживленно продолжил свой рассказ. — Я согласился на сделку. Я обучал его Гласу, и однажды утром мы поехали в ирландскую деревню, где в центре настоящей крепости под охраной дюжины праведных мужчин и отряда воинов, численностью в тысячу, находилось Темное Зеркало.
Тревейн научил меня древнему Заклинанию Сна, чтобы использовать его, когда приблизимся. Наш план состоял в том, чтобы привести в бессознательное состояние охранников, проехать внутрь и взять зеркало, а затем выехать. Я не видел никакой причины не доверять ему. Он сам демонстрировал заклинание несколько раз, и оно просто погружало человека в глубокую дремоту. Он перепоручил эту задачу мне, потому что не был достаточно силен, чтобы охватить всю деревню, а я был. Я приложил все усилия, чтобы обучить его, но он просто не был достаточно хорош в искусстве Гласа, чтобы подчинить более горстки людей, находящихся с ним в одном помещении. Хотя этому искусству можно обучить, мощь, которая наполняет его, — это то, что дается или
— О, Боже, — выдохнула Джесси. — Скажи мне, что это не приведет к тому, о чем я думаю.
Он кивнул, его невидящий взгляд был обращен в далекое давнее прошлое, в Ирландию девятого столетия.
— Оно вызвало только сон, когда его применял Лука, просто потому, что ему недоставало могущества вызвать Заклятие Смерти. У меня не было подобной проблемы. Хотя я не знал этого. Среди всех других способностей, которыми я был одарен от рождения, была ужасная, которая так редко проявлялась в нашем роду, что я никогда не задумывался о ней. Я искренне верил, что это было Заклинанием Сна, и использовал его до самого последнего момента, пока не встал на колени во внутреннем помещении рядом с Темным Зеркалом, и не дотронулся до святого мужчины, который распластался на полу. Я подозреваю, что он пытался разбить зеркало, чтобы не позволить забрать его, но мое заклинание было слишком мощным и слишком стремительным.
Он был мертв. И пока я сидел там, даже в тот момент не до конца понимая, что был предан, не в состоянии осмыслить того, для чего это нужно Луке, он творил темное принудительное заклинание вокруг меня. Он монотонно произносил заклинание, у него было золото, человек, обладающий магическими способностями, и я только что пролил кровь невиновных для него.
Следующее, что я помню, это то, как гляжу на Луку изнутри Темного Зеркала.
Когда мы покидали деревню, он дал мне возможность увидеть открывшийся вид, чтобы убедиться, что я разглядел результат своей работы. Одним заклинанием я убил не только тех, кто охранял зеркало, но и всю деревню Кэпскорт. Мужчины, женщины и дети, все легли замертво прямо там, где стояли; сотни сотен лежали на улицах, как будто чума пронеслась через их мир. Я был той чумой. — Он закрыл глаза, как будто пытаясь отгородиться от ужасной картины, которую он увидел в тот день.
— Но ты сделал это неосознанно, — оправдывала его Джесси. Проклятый Лука! Она знала, что Кейон где-то внутри себя так давно несет груз ответственности за каждую загубленную им жизнь. — Это не в твоем характере, поехать туда с умыслом убить всех!
Он открыл глаза и слабо улыбнулся.
— Я знаю это, дорогая, — сказал он, — и честно говоря, я больше не испытываю к себе отвращения за то, что узнал в тот день. Есть вещи, которые человек может изменить, и есть вещи, с которыми человеку приходится жить. Я живу с этим.
Он взял ее лицо в ладони и вглядывался в ее глаза.
— Но я не смогу жить со знанием того, что позволил Луке Тревейну заполучить в свои руки вид власти, которая сделает его неудержимым. Тогда это была деревня. С Темной Книгой он может разрушить все города, даже мир. Только моя смерть может предотвратить это. — Он сделал паузу. — Милая Джессика, ты должна смириться с этим, как и я. У меня нет выбора.
— Я не могу, — кричала она, вскидывая голову, стараясь сдержать чертовы слезы. — Ты не можешь ожидать этого от меня.
— Дорогая, ты должна пообещать мне кое-что, — сказал он, и голос его при этом был тихим и настойчивым. — Я очень серьезно думал об этом. Я не хочу, чтобы ты была там, когда это произойдет.
Джесси чувствовала, как будто ей врезали в живот. Она открыла рот, но из него ничего не вышло. Она намеренно не позволяла себе задумываться о том, что ждет впереди, чтобы не позволять своим мыслям задерживаться на деталях предстоящей ночи. Ночи, когда ей придется стоять перед зеркалом и наблюдать, как в одночасье ее Горец постареет более чем на тысячу лет.