Заклятие Горца
Шрифт:
Сосредоточив свои мысли, он направил их обратно на того, от кого это пришло, пробуя изолировать его.
Мужчина у прилавка внезапно оглянулся, его пристальный взгляд беспокойно обыскивал магазин.
Необычные золотистые глаза натолкнулись на Кейона и оглядели стойки с одеждой и проходы с кемпинговым оборудованием. Это были древние, знающие глаза, полные суровых тайн.
Это были глаза больше, чем простого друида.
Кейон обогнул стеклоглазого продавца и подошел к нему, отодвигая стойки одежды
— Кто ты, черт возьми?
— Кто ты, черт возьми? — прохладно бросил в ответ мужчина. Мягко. Высокомерно. Человек стремительно приближался к Кейону и, конечно, Горец без малейшего колебания встретил соперника.
Они встретились в проходе, остановились на расстоянии полудюжины шагов и начали кружить друг против друга, прицениваясь, как два темных, диких животных, готовящихся бороться за территорию и подтвердить свои права.
Кейон почувствовал быстрый обстрел сокрушительными ударами по мысленным стенам, которые он установил. Он пропустил их, анализируя и оценивая силу своего противника.
Тогда он яростно ударил в ответ. Только один раз.
Этого удара должно было хватить, чтобы почти расколоть голову.
Если его противник и почувствовал что-нибудь, он никак не показал этого. Кем был этот мужчина?
— Где моя женщина? — рычал Кейон.
— Я не видел твою женщину.
— Если ты хотя бы коснулся волоска…
— У меня есть своя женщина. Твоя мне не нужна.
— Ты желаешь умереть, горец.
— Нет. — Рассмеялся мужчина. — Положим, такая мысль посещала меня некоторое время назад. На ледяном выступе Манхэттенского пентхауса.
Мужчина говорил ерунду.
— Теперь уходи и я не убью тебя.
— Не могу. Я пришел за прогулочными ботинками для моей жены. Она хочет получить их сегодня и от этого зависит ее хорошее настроение, что очень важно. — Интонация его голоса была дразнящей, а улыбка — тестостероном высшего качества, оскалом со смутной насмешкой.
Такую улыбку обычно использовал только Кейон.
Ох, да, мужчина, бесспорно, желал умереть.
Неизвестно, как, возможно, поступил бы Кейон, если бы не почувствовал в этот момент на своем открытом предплечье руку. Он мельком взглянул, и сразу его мышцы расслабились под кожей. Джессика пристально глядела на него, прекрасная, как всегда, и невредимая.
— Женщина, где ты была? Я же сказал тебе не уходить от того прилавка.
— Я стояла там в течение получаса, — ответила она раздраженно. — Я ходила в уборную. Я голодна. Как скоро мы сможем поесть? Мне нужен кофе. Я хочу принять душ. Я обтерлась влажной салфеткой в женской уборной, но начинаю чувствовать себя диким животным, которым обозвала меня женщина в аэропорту. Кейон, почему этот мужчина так на тебя уставился? Ты знаком с ним?
— Кейон? — спросил мужчина. — Тебя зовут Кейон?
— Да. И что из этого?
Мужчина
— Нет. Это не возможно, — пробормотал он.
— Что? — ухватился Кейон.
— Пустяк. Это пустяк.
— Что означают все эти пустяки? Я не думала, что шотландцы все еще продолжают так выражаться, — сказала Джессика озадачено, поскольку стояла, переводя взгляд с одного на другого. Внезапно у нее сбилось дыхание, и она подняла голову, еще раз посмотрев назад и вперед.
— Ты узнал мое имя. Назови мне свое, — сказал Кейон резко.
— Дэйгис.
Кейон опустил взгляд на Джессику.
— Этот Дэйгис ничего неприятного не говорил тебе, девушка?
Она покачала головой, если только неприятный звук от мыслей.
— Как он мог? Я впервые вижу его. Ты же знаешь…
— Он стоял у прилавка, где я тебя оставил. Ты ушла, и когда я начал тебя искать, он был там.
Она пожала плечами.
— Он, должно быть, подошел туда после того, как я ушла. Кейон, ты знаешь, что вы оба…
Кейон снова обратил свое внимание на Дэйгиса.
— Ты можешь уходить. Но если наши дороги снова пересекутся, Горец, то это приведет к кровопролитию. Меня не волнует твоя судьба.
— Меня тоже не волнует твоя судьба, — ответил мужчина прохладно. — Но я никуда не уйду, пока ты не освободишь того продавца от своих чар. — Он кивнул на продавца, стоявшего в ожидании за Кейоном, где он оцепенело ждал, пока Кейон не закончит с ним.
— Ты знаешь о чарах? — спросил Кейон мягко.
— Держу пари, что поболее тебя.
— Не факт. Не суйся в мои дела.
Джессика пробовала вставить замечание.
— Знаете ли вы, что вы оба …
— Эта деревня и все в ней — мое дело. Это — мой мир, незнакомец, — парировал Дэйгис категорически.
— Это было моим миром раньше, чем это стало вашим, Горец. — Кейон оскалился в улыбке, но в ней не было ни грамма развлечения.
Дэйгис не двинулся, но окинул всего Кейона напряженным золотистым взглядом, тщательно исследуя его. И снова Кейон почувствовал толчок в свои мысли, более тонкий, чем последний, и все же намного более действенный.
Он откинул его назад намного сильнее, и на сей раз необычные глаза мужчины на самый крошечный миг сверкнули.
— Ты не подразумеваешь под этим то, о чем я думаю, — сказал Дэйгис.
— Размышление подразумевает чувствительность. Я мало этого вижу в тебе.
— Посмотрись в зеркало, увидишь еще меньше. Я хочу знать, к какому клану ты принадлежишь, горец. К какому?
Джессика резко вставила.
— Говорите, поглядеть в зеркало…
— Ты узнаешь название моего клана. Это Келтар, — выплюнул Кейон. — А твой?