Заклинатель снега
Шрифт:
– Кто поможет мне справляться с жизнью? Кто поддержит меня? Кто научит меня понимать разницу между добром и злом, если тебя не будет рядом? Кто?
Хотелось вырвать все трубки, которые к нему тянулись с разных сторон. Вот оторвать бы его от больничной койки, освободить от кошмара, взять за руку и утащить прочь от моих страхов.
Без него я не буду прежней.
– Иди сюда…
– Нет! – крикнула я сквозь слезы.
Папа грустно
«Будь стойкой!» – прокричал его голос в моей голове, и я уткнулась лицом в его шею.
– Думаешь, я хочу оставить тебя тут без меня? – ласково сказал он. – Думаешь, я когда-нибудь брошу свою маленькую девочку? – Я зажмурилась. – Знаю, что тебе страшно. Знаю, что ты напугана, я тоже. Но иногда в жизни все идет не так, как нам хотелось бы… Помнишь, мы как-то услышали песню по радио, и она нам понравилась? Я потом узнал, как она называется: Always with me. Ты всегда будешь со мной, Айви. И я… я всегда буду с тобой, где бы ты ни была. Хочешь знать, что символизирует подснежник? – Папа закрыл глаза. – Надежду и новую жизнь. Потому что он расцветает, преодолевая трудности. В нем есть сила, которой нет в других цветах, – сила жить. Он один такой, никто на него не похож… Нет никого сильнее моего маленького цветочка цвета слоновой кости.
Я снова зажмурилась, разрываемая тоской.
– Я не смогу без тебя жить. Я не смогу, папа…
– Ты не останешься одна. Обещаю, Айви. О тебе позаботятся. – Он обнял меня так крепко, как мог. – Айви, никогда не забывай, кто ты есть. Всегда слушай свое сердце. И помни, я горжусь своей девочкой. Ты вырастешь и станешь прекрасной женщиной. Стойкой, смелой, как твоя мама. Я в этом уверен.
Казалось, боль достигла пика. Мне так хотелось, чтобы надежда пробилась через нее, как подснежник. Так хотелось отдать ему свое дыхание, свои будущие годы – исцелить своей любовью. Но я не могла. Мне оставалось только «держаться». И на это у меня не было сил.
Папа гладил меня по волосам. Я продолжала обнимать его, казалось, очень долго, пока он не спросил:
– Как там на небе поживают звезды?
Тогда я совершила нечто безумное: помогла ему подняться и отвела его по коридору к запасному выходу.
– Ах!.. – Он вздохнул, и его глаза засияли, отражая тысячи звезд.
Небо в тот вечер было чудесным, но я не отрываясь смотрела на папу.
«Не покидай меня! – кричала ему моя душа. – Не оставляй меня, пожалуйста, останься со мной! Я слишком одинока для этого мира, и, если ты погаснешь, я тоже исчезну.
Я одолжу тебе свои глаза, и еще вот, возьми мое сердце. Обопрись об мою душу, возьми в подарок мои мечты, мой голос – теперь он твой. Возьми
Я закрыла глаза, когда папа прислонил свою голову к моей.
– Ты всегда будешь со мной, – прошептал он.
Я обхватила его руками, и наши сердца обнялись. Снова.
Папа умер через несколько дней. Я была с ним, держала его за руку. Он не отпускал ее до самого конца. Когда его сердце остановилось, мое тоже перестало биться.
– Мне очень жаль, – прошептал кто-то рядом.
Моя душа раскололась надвое, кто-то – не я – кричал внутри меня.
«Будь стойкой», – прозвучало в голове. Тонкая ниточка этого голоса кое-как сшила вместе части меня, но ничего уже не было как прежде, потому что я умерла, оставшись в живых.
– Наши соболезнования, – сказали медсестры, но я уже ничего не слышала.
Мой разум закрывался от мира в своем защитном кожухе. Он запечатывал папу внутри меня, оставляя снаружи больницу, усталость, запах лекарств, вливая в мое сердце анестезию.
Возможно, это сон и я скоро проснусь. Да, я найду его на кухне, готовящего завтрак и насвистывающего песенку, играющую по радио.
Мы вместе поедем на Аляску. Он мне обещал.
– Мисс Нолтон?
В коридоре на стульях сидели двое мужчин. У меня не было сил даже смотреть на них.
– КСРБ, мисс Нолтон. Канадская служба разведки и безопасности. Сожалеем о вашей потере. Извините, но мы хотели бы задать вам несколько вопросов…
«Смотри сердцем», – учил он меня, потому что иногда пары глаз недостаточно. Но мое сердце было разбито, разорвано на части, и оно больше не может видеть. Оно навсегда осталось с папой.
Глава 16
В ответ на «Почему?»
Я помнила его таким: густые волосы, румяные щеки, ярко-голубые глаза. Сидя на полу, прислонившись спиной к кровати, я смотрела на нашу с папой фотографию.
В то время он казался мне гигантом с сильными руками и вечно обветренным носом. Я выросла до его метра семидесяти двух, но не переставала смотреть на него снизу вверх, по крайней мере до последних дней.
Я снова пережила радость того момента, запечатленного на фото, и после сразу пожалела об этом. Мне хотелось сказать этой маленькой девочке, чтобы она не расстраивала его, обнимала его крепче и почаще и не воспринимала как должное ни единой секунды общения с ним.
Опустошенная, я рассматривала альбом. Я нашла символ из трех лепестков, изображающий подснежник. Он был похож на маленький белый перевернутый колокольчик.
Это не просто рисунок, это знак, символ нашей связи, моего имени, всего, что было скрыто и снова выходило на свет.