Заклинатель 9
Шрифт:
Жар лихорадки и озноб сменяли друг друга, меня безостановочно трясло, в голове все перемешалось. Это не походило на обычное недомогание, все начиналось на глубоком уровне, где переплетались физические и энергетические составляющие. Внутренний магический облик испытал чрезмерные перегрузки и это повлияло на организм.
Портал, это все чертов портал, не стоило открывать его, используя лишь нестандартный способ. Вплетенная в Средоточие Метка Тонких Путей не справилась с огромным объемом энергии и распространила негативный эффект на Сумеречный Круг, а через него и на остальной внутренний магический облик. И
Это были последние мысли, прежде чем спасительное беспамятство накрыло меня с головой.
Сорен поправил переброшенную через шею руку потерявшего сознание колдуна и двинулся к выходу из переулка, мельком подумав, что делает нечто похожее уже не первый раз.
Могущественный чародей выглядел слабым и тем не менее, даже в таком состоянии он умудрился отбиться от двух грабителей. И не просто отбиться, а убить двух более массивных по сравнению с собой противников. Это вызывало уважение. В колдуне горело темное пламя. Но это была не магия, а стальная воля, ведущая вперед. Рыцарь никогда бы в этом не признался, но встреча с колдуном его даже обрадовала, неуютно быть одному в окружении незнакомого города.
— Эй, ты куда?! — завопил толстый лавочник, тот самый, что нанял его на роль охранника, когда Сорен проходил мимо.
— Я ухожу, — хмуро буркнул воин, мимолетно подумав, что маг был прав, когда говорил о том, что торговец использовал его, якобы делая милость и давая ночлег, но в действительности заставляя выполнять роль ночного сторожа, охраняя проклятую лавку.
— Уходишь?! Куда ты уходишь?! Кто тебе разрешил?! Ты должен отработать еще несколько дней! — голос пухлого торгаша налился визгом. Он не собирался просто так терять удобного и покладистого охранника.
Проведя почти всю жизнь в качестве солдата, Сорен не привык спорить с начальством, принимая такой порядок вещей и делал то, что от него требовали. Когда лавочник его нанял, он честно выполнял порученные обязанности и видимо через это показался хозяину покорным и исполнительным, кого можно использовать впредь.
— Эй! Ты слышишь?! Ты никуда не уйдешь! Ты мне должен на кров и еду! И за оказанную милость! Никто, кроме меня не взял тебя на работу! — во всю глотку завопил лавочник, явно намереваясь втянуть в скандал окружающих, некоторые из которых уже начали оглядываться на вопящего пузана.
— И кого это ты там тащишь?! Убил небось?! Люди добрые, вы только гляньте, что делается, душегуб убил кого-то и даже не скрывает этого! Хватайте его! — толстяк уже откровенно завизжал, видя, что бывший охранник никак не реагирует на вопли.
К сожалению, среди зевак нашлись идиоты, которые послушали пузана и подступили к Сорену, беря в кольцо и не давая пройти дальше.
Будь на нем прежние доспехи и виси на бедре старый добрый меч, никому и в голову бы не пришло пытаться его остановить, посмеялись бы над вопящим пузаном и выбросили случившееся из головы. Но в простой одежды и с обычной дубинкой на поясе для толпы рыцарь выглядел легкой добычей.
— Эй! А ну брось его живо на землю! — повелительно сказал широкоплечий мужик в кожаном переднике, напоминающий кузнеца или его подмастерье.
— Куда ты его тащишь? — подхватил еще один.
Сорен остановился, мрачный взгляд оббежал лица обступивших людей.
— Я несу его
— Ну да, так мы тебе и поверили, — насмешливо усмехнулся мелкий мужичок, похожий на хорька с выступающими зубами.
Народ засмеялся, кажется находя ситуацию забавной. Для многих происходящее и правда выглядело развлечением, выбивающимися из привычного дня. Что-то произошло, и зеваки тут как тут, и даже неважно, что точно случилось.
— Эй, оборвыш, ты что не слышал, а ну отпусти его! — властно крикнул еще один из числа окруживших рыцаря.
В словах кричащего откровенная насмешка, плевать ему на поддерживаемое под руку тело без сознания, он наслаждался моментом собственного превосходства. Ведь так удобно вопить и улюлюкать, чувствуя поддержку толпы.
Сорен заиграл желваками, яростно желая, чтобы в этот момент у него в руке оказался меч, не обязательно зачарованный, сойдет и обычный, главное чтобы из добротной стали. Тогда бы он живо накрошил в капусту распоясавшееся быдло, сильное только в толпе.
Он уже хотел сказать что-нибудь успокаивающее, объясняя, что торопится к врачевателю, потому что по-другому с толпой нельзя, когда вдруг повисшее на руках тело вздрогнуло и очнулось.
Колдун медленно поднял голову, горящие темным огнем глаза неспешно скользнули по окружающей массе людей, казалось заглядывая в душу каждому. От фигуры в плаще повеяло потусторонней жутью, от которой немел язык, заставлял сердца замирать в страхе. Зеваки вздрогнули и резко замолкли, установилась могильная тишина, непривычная для этого времени на базаре.
Еще пару секунд чародей находился в сознании, затем его голова вновь бессильно поникла. Сорен помедлил, аккуратно поправил обмякшее тело и осторожно ступая двинулся мимо молча расступившейся толпы.
Глава 3
3.
Мудрость приходит с годами, но осторожность требуется всегда. Мастер-целитель Кхи всегда старался следовать этому правилу, переданному отцом еще во времена, когда молодой сын только вставал на путь врачевателя и никакой мудростью похвастать не мог. Но даже тогда он старался не впутываться в авантюры, держался подальше от подозрительных лиц и не лез туда, куда его не просили. А если все же приходилось заниматься чем-то подобным (жизнь странная штука, порой заставляющая делать то, что совсем не хочется), то не задавал лишних вопросов, молча делал свое дело и забывал об этом, успокаивая тревогу жирными гонорарами, которые брал с опасных гостей.
Вот и сейчас, увидев, как в дом вваливается парочка, от которых буквально несло неприятностями, Кхи опытным глазом подметил сразу две вещи: первое — больного придется лечит, мрачный взгляд верзилы в домотканой рубахе и таких же штанах с дубинкой на поясе не собирался принимать другого ответа, он был готов применить силу, чтобы заставить целителя выполнить долг.
Второе, и это, пожалуй, главное, — сам пациент не вызывал доверия. Даже без сознания от него несло еще большей угрозой, чем от тащившегося его на себе мордоворота. Кхи не знал откуда появилось это чувство, но готов был поставить свой дом и свою практику на то, что закутанный в плащ человек являлся невероятно опасным, хотя и выглядел сейчас совершенно беспомощным.