Заклинание
Шрифт:
Ветер успокоил трубки, расположился возле открытого полочного шкафа, снова качаясь в пространстве, как в гамаке. Я невзначай оглянулся на него и вдруг увидел на нижней полке пластмассовую коробку. Хранилище кубиков, оставленных с детства Тани. И меня осенило.
– Ветер, коробка, столкни её!
Тот взглянул на названный предмет, пожал плечами, протянул руку и вытащил коробку на пол. Таня отпрянула назад, увидев это. Для неё мощный поток ветра вытолкнул предмет и привёз к её ногам.
– Давай,
Нужно было, чтобы она открыла коробку.
Таня сомневалась ещё секунду, но сделала это, и высыпала кубики с буквами на ковёр.
– Вик, что ты хочешь сделать? – спросил ветер.
Если б я знал. Помнится, Арим говорил, что я могу коснуться своего прежнего мира, только выйдя в светлые слои тени. Самостоятельно я, конечно, на такое не способен, но вот ветер… Ветер может проникать через все границы, они для него не существуют. Значит, он может перенести и меня. Так, кажется, мне объяснили.
– Нам надо выйти из средней тени как можно ближе к свободному свету, насколько сможешь меня пронести.
Впервые на моей памяти прозрачный не ринулся сразу в бой. Он помолчал, а потом серьёзно спросил:
– Вик, ты знаешь, что значит выйти из средней тени в светлую?
– Теоретически, – усмехнулся я.
Ветер не торопился.
– Успокойся, я знаю, – вздохнул я. – Но ты ведь со мной, моя страховка.
– Угу…
Ничего хорошего ветер в моей затее не видел, да в ней ничего хорошего и не было.
– Нам с тобой надо смешаться, – сказал он, – по-другому никак.
– Понял.
Ветер кивнул:
– Шагай в меня.
Интересное чувство – входить в тело ветра. Никакой преграды, будто входишь в голограмму, но ощущения сразу изменились. Моё тело словно растворилось в нём… Я разрушающий смерч и лёгкий бриз над волной у самого берега одновременно. Сколько силы! Бесконечность!
Перед глазами поплыли картинки чужой памяти.
– Эй! – ветер сразу напомнил о себе. – Хватит мои воспоминания читать.
– Ты видел рождение Земли?! – поражённо произнёс я, просматривая его память. – А пирамида…
На мгновение я увидел и её, словно много миллиардов световых лет назад пролетел сверху над вселенной.
– Вик, тебе рано это знать, – вкрадчиво заметил ветер, – это знания верхнего света.
– Погоди, – прошептал я зачарованно.
Передо мной раскинулся круглый лабиринт. От пульсирующего, словно сердце шара расходились круги, но светящееся пространство между ними по мере удаления от центра меркло.
– Это ведь слои, да? – прошептал я. – И свободный свет тоже здесь?
Ветер улыбнулся:
– Это вид из-под потолка, самый верх второго этажа пирамиды. Хватит,
Таня так и сидела с широко раскрытыми глазами и смотрела как раз в нашем направлении. Наше слияние заняло секунду по времени свободного света.
– Не передумал? – спросил ветер.
– Нет, – уверено ответил я.
Я почувствовал, как он концентрируется, собирает свет.
– Готов? – спросил ветер.
– Да. Кажется, – я волновался. – А я увижу прозрачную стену?
Ветер даже хмыкнул:
– А куда ж она денется?
Мне показалось, что пространство вокруг нас двинулось вперёд, хотя мы остались на месте. Невесомо вспыхнули серебристые нити. Тонкие, едва заметные, но они были везде, словно толстое полотно воздуха было соткано из них. Прямо передо мной они образовали незнакомый знак. Он был прозрачен полностью, но, тем не менее, объёмен и отчётливо виден. Его грани вращались вокруг себя.
– Это запрет на пересечение, – шепнул ветер, – если бы ты попытался без меня, этот замок никогда не открылся бы.
Пространство продолжало надвигаться, а я вдруг заметил, что это уже не всё пространство, а только часть его движется. Словно с поворотом граней замка из трёхмерного мира отделилось ещё одно измерение. Надвигалось кривое зеркало, отражавшее с искажением сам воздух.
Зеркало, в котором светится знак и сверкают нити – стена!
Она надвигалась, и вместе с ней становилось светлей. Зеркало прошло сквозь нас, или мы сквозь него, но в то же мгновение меня словно придушили строгим собачьим ошейником шипами внутрь. Я еле вздохнул.
– Это потеря света, – быстро объяснил ветер, – она будет продолжаться всё время пока ты здесь.
Я огляделся. Предметы обрели подобия цветов и перестали быть прозрачными. В воздухе глубокой светлой тени плыли цветные ленты.
– Хватит осматриваться! Ты здесь долго не протянешь! – торопил ветер.
Я опустился перед Таней, потянулся к кубику. И мои пальцы наткнулись на него. Надо же! Это было как во сне. Я снова ощутил прикосновение, а не прошёл насквозь, и с упоением толкнул кубик. Он послушно встал, как надо. За ним последовали следующие.
«ТАНЯ» – появилось на полу.
Та сидела, как статуя.
«НЕ БОЙСЯ» – выстраивались перед ней слова.
Таня с трудом сглотнула:
– Я не боюсь.
В ответ:
– Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.
Улыбка тронула её губы.
– НАДО ПОГОВОРИТЬ.
Таня кивнула. А я уже дрожал. Моих сил явно не хватало на перемещение материальных предметов. Ветер это чувствовал.
– Вик… – начал он, – быстрей.
– НЕ ПЛАЧЬ, – составил я кубики, правда, гораздо медленнее, чем первые слова.